— Я… я знаю, — немного растерянно сказала она. — Я уже тут, ждём вас, Эльдар.
Последнее мне не понравилось, но менять маршрут я не стал. У гостиницы стоял милицейский внедорожник и пара представительных автомобилей. Вышедшую из дверей Ирину я узнал, хоть и видел последний раз полгода назад. Она указала кому-то на меня, я услышал «вот он!».
После чего ко мне подбежало трое мужиков в форме — незнакомой, странной. Ударили по ногам дубинкой, заломили руки за спиной
— Циммер Эльдар Матвеевич?
— Да! Что за хрень происходит⁈
— Вы арестованы. Подозреваетесь в убийстве Аллы Расторгуевой. Вы имеете право соблюдать молчание, все ваши слова могут быть использованы…
Первой мыслью было — запустить навык. Раскидать этих солдафонов по растаявшему снегу. Но я знал, что так будет только хуже. Я знал, что правда на моей стороне, поэтому оставалось лишь слушать знакомые, хоть уже и основательно подзабытые за прошедшие сотни лет слова.
Последний раз меня сажали в тюрьму по обвинению в убийстве в позапрошлой, а может быть даже ещё более ранней жизни. Кажется, это был какой-то постсоветский мир, был какой-то из осколков России. Подробностей я не помню, помню лишь, что просидел в СИЗО — так там назывался изолятор временного содержания — несколько месяцев.
И это были одни из худших месяцев за последний десяток жизней — пожалуй, даже японский бункер не побьет то, что я там пережил. По счастью, здесь я был на особом счету. Иностранный подозреваемый, дворянин, при всех противоречивых отношениях Союза и Империи удостоился серьёзной и вполне приличной одиночной камеры, тесной, но чистой, со столом, телевизором, мягким матрасом и огороженными удобствами.
А ещё в воздухе явно ощущалось действие какого-то мощного артефакта, подавляющего мои способности. Вещи, разумеется, изъяли — включая копию экспертизы, бумажку, кольца и телефон. Разумеется, я удивился тому, как быстро местные власти распорядились выдать ордер на арест. Обычно этому предшествует хотя бы минимальный опрос или допрос. Более того, редко встречал в практике, чтобы дело об убийстве пропавшего человека открывали спустя пару часов после его исчезновения.
Списывать всё на то, что мы оба были имперскими подданными тоже казалось неверным. Моих соотечественников без местного гражданства в Юстиновске насчитывалось с десяток тысяч человек, и пара тысяч из них были дворянами и офицерами, поэтому наверняка случалось всякое.
В общем, пару часов я пребывал в неведении, затем меня повели на дознание. Следак был молодой, резкий и весьма непрофессиональный, без всяких признаков наличия навыка.