А если крупный калибр? А если мины? А если у врагов сенс? Я ещë ни разу не оказывался на поле боя, где воевали сенсы. Благо, мои собеседники сами разрешили мои подозрения.
Мой мобильник в кармане зазвонил, я машинально нащупал и нажал кнопку сброса, не принимая вызов.
— Это шпион! — вдруг заорал второй, тыкнув мне в морду стволом. — Он норди! Смотри, какая куртка! Руки назад! Оружие брось!
Первый усмехнулся и хлопнул второго по фуражке. Похоже, он был старослужащим — что-то вроде ефрейтора.
— Ты идиот, Сэм, на кой хрен сдались норвегам наши окопы? Мы вторая линия обороны! Ты откуда, малец?
— Москва. Я… сэр, — я забыл слово «дворянин», — подланный российской короны, специальный императорский курьер, младший лейтенант. Находился в Антарктиде. Это сделали тонмаори.
Чин подпоручика примерно соответствовал должности. Для убедительности я порылся в карманах и вытащил чек с заправки в Елауте. Ефрейтор присвистнул.
— Сэр, ну-ка спойте что-то по-русски? — без доли насмешки спросил ефрейтор.
— Ты, мля, серьезно? — усмехнулся я по-русски. — Может, мне ещë вприсядку сплясать и на балалайке спеть?
— What a beautiful language! Какой красивый язык! Еще, сэр, прошу!
Я вздохнул — видимо, подобная нелепость все-таки требовалась для установления контакта. Из всех песен, конечно, вспомнилась наиболее-дурацкая, строки из которой я слышал парой минут назад.
— Ладно, ладно. Хоп, мусорок, не шей мне срок. Машина «Циммера» иголочку сломала… Довольно? Ведите меня к своему командиру.
Ефрейтор покачал головой.
— Сейчас у нас по расписанию утренний обстрел. Пара десятков снарядов — и сидим спокойно весь день. Вряд ли норди попрут в атаку, поэтому Бредли приедет к вечеру только. Пока садись, сейчас будем кофе варить.
Он кивнул на топчан.
— Сколько сейчас времени?
— Семь утра, сэр. Как вас зовут, сэр?
Мы познакомились и наконец-то обменялись рукопожатиями. Ефрейтора звали Томас, он выдал мне чью-то простреленную каску и провел короткую экскурсию по окопу, показав отхожие места и кухню. От сухпайка я отказался, сказав, что не голоден. Местным он явно мог оказаться нужнее. Когда мы сели завтракать, я осторожно спросил про раненых.
— Вчера пару увезли. А чего? У нас только осколочные ранения. Бинтов и обезболки у нас хватает.
Затем спросил про работу, «как там, холодно в Москве?», «а на Антарктиде ещё холоднее?» Затем спросил, видел ли я дракона, только после этого вопроса я снова вспомнил, что у меня есть мобильник, достал и показал фото, чем вызвал полный фурор.
Потом отошёл в сторону и посмотрел пропущенный — он был от отца по квантовой связи. Я уже знал, что аппаратура для подобных звонков была только у него в доме на Новой Зеландии, в Годуновске-Тихоокеанском. По обычной связи я звонить не мог, потому что, во-первых, сомневался, что связанность между континентами существует, во-вторых — потому что был в окопе на линии фронта, где всё слишком плохо, а во-третьих — потому что местные стандарты связи абсолютно не соответствовали имперским, и телефон попросту бы ничего не поймал. Разговор подошедших солдат, которые не до конца поняли, кто я такой, это подтвердил: