Но под тканью кто-то зашевелился, Войлич помог сатину развернуться и синей волной скользнуть вниз. К ногам… Куклы.
Кукла. Голем. Изделие. Она была слишком прекрасной и слишком холодной для живого существа.
Дружная волна изумлённых вздохов прокатилась по округе.
В вечерних сумерках многочисленные светящиеся фонарики всевозможных форм и размеров, ленты гирлянд и подсветки создавали поистине волшебную атмосферу…
Кукла идеально вписалась в неё.
— Так давай познакомимся?
Я смотрю на незнакомца в некотором шоке. Я за свою жизнь видела разных мужчин, но этот действительно привлекал внимание и пугал…
— Тебе не нужно меня бояться, — незнакомец медленно выпрямляется, отпускает спинку кровати и шагает к окну. Смотрит в него, наблюдая за тем, что происходит на улицах.
— Кто вы такой? Что происходит? Я что, умерла?
Вместо ответа мужчина оборачивается ко мне. Его лицо ничего не выражает. Как вот мне понять его намерения, если он совершенно закрыт? Только и могу, что любоваться его красотой.
Это в целом все, что мне доступно. Из больничной койки, болея раком, не до каких-то свершений. Да и какие мне свершения? В мои-то года… Все уже, свое отбегала. Главное, что сына вырастила, на ноги поставила. А то, что при этом приходилось забывать о себе… Ну, что ж… Такая вот у нас, женщин, участь… Я смирилась.
— Да, ты умерла, — незнакомец задумчиво отворачивается. — Интересный у тебя мир.
— В смысле? — и как мне реагировать на его слова?! Я умерла? Интересный мир? А можно как-то поподробнее, блин?! Мне вот сейчас не до таинственных взглядов и загадок.
Он снова смотрит на меня. Хватит тянуть кота за причинное место!
— Признаться, я рассчитывал, что твое сознание расщепится.
— Чего? Вы о чем это? Вы поясните нормально или нет? По-моему, знакомятся люди вообще не так.
Я чувствую, как начинаю закипать. Никогда не любила загадки, а когда еще и нагоняют жути, тем более.
Мужчина улыбается одним уголком губ, а глаза при этом остаются такими же холодными, выразительными, пронзающими…
— Действительно, — он стряхивает с себя задумчивость.— Извини меня, — мужчина проходит ко мне и протягивает руку. — Можешь звать меня Ловчий.
— Ловчий? Что за имя такое?
С опасением, но все же я протягиваю ему свою руку. Он мягко берет ее и стискивает так, что я это резко чувствую. Ощущения возвращаются в руку, и я вздрагиваю. Ловчий чуть тянет на себя. Куда так хватать-то?
— Имя? Что ты. Это не имя. Это звание. Что-то вроде профессии…
— Так звание или профессия? Это разные вещи, — шиплю раздраженно.
— А тебе палец в рот не клади, да, Вера? — он склоняется ко мне близко-близко, заглядывая в глаза, а, кажется, будто в саму душу…