— Но я другого боюсь: мне уже с заводов телеграфируют и телефонируют, что на заводы и фабрики пришли мобилизационные предписания, по которым хотят очень много рабочих наших в армию забрать — а если их заберут, то кто работать-то будет?
— И много хотят мобилизовать?
— На карьерах и шахтах до двадцати процентов рабочих, а так — в среднем процентов десять.
— И чем столь дикие желания военные объясняют?
— Чем-чем… они хотят забрать почти всех водителей автомобилей, и тех, кто умеет мотоциклы водить. В армию-то техники накупили очень много, но водителей теперь у них меньше, чем автомобилей, а по уставу на автомобиль положено иметь по два с половиной шофера и одного механика на два автомобиля. Это на грузовые автомобили, а на легковые почему-то по три водителя и одному механику на автомобиль.
— Ну да, на легковых-то начальство ездит, негоже начальству пешком или в пролетке перемещаться. Значит так, все эти предписания распорядись повесить на гвоздик в сортирах, а я полечу в столицу с этой… с этим предательством разбираться. Думаю, вопрос к воскресенью решим…
Вечером (уже практически ночью) Саша нанес визит Вячеславу Константиновичу — и застал у него Николая Николаевича Романова. И Вячеслав Константинович визиту Волкова очень обрадовался, когда адъютант министра пригласил Сашу в кабинет, фон Плеве воскликнул:
— На ловца и зверь бежит! Александр, как хорошо, что вы зашли! А мы тут обсуждаем вопрос по мобилизации в царстве Польском, и мне кажется, что ваше мнение нам поможет выяснить, кто из нас прав.
— Мое мнение? Ну что же: лично я считаю, что проще будет подарить германцу винтовки, которыми вы поляков вооружать хотите: они все равно при первой же возможности перебегут к немцам, причем с оружием, но хотя бы при этом по нашим солдатам стрелять не будут.
— Вы так в этом уверены? Ну, в том, что перебегут?
— Не то, чтобы абсолютно уверен, но я точно знаю, что в германской армии, которая сейчас сосредотачивается на русской границе, поляков служит около сотни тысяч.
— А откуда вам это известно? — с недоумением поинтересовался Николай Николаевич.
— Ну, у меня же довольно тесные деловые связи с германскими компаниями, и подобную информацию получить не особо трудно. Если вас интересуют подробности, то я могу где-то через пару дней предоставить вам список офицеров-поляков, которые там служат. А вот списки солдат — тут уж извините, такими мелочами мои, скажем, коллеги там просто не интересовались.
Валерий Кимович очень хорошо помнил «мелкие детали», которые в постреволюционной России и особенно в СССР… не то, чтобы специально держались в тайне, но о которых просто «не распространялись». Например, такие, что австро-венгерская армия была на четверть укомплектована чехами и на треть — венграми, и что в ней и поляков насчитывалось чуть меньше шестидесяти тысяч. И что более ста тысяч поляков служили в армии Германии, из которых двадцать две тысячи служили в «национальном польском легионе» рейхсвера (а позже, уже во время Великой Отечественной, в вермахте поляков служило под сотню тысяч — больше, чем в Советской армии и в Войске Польском вместе взятых). Но сейчас это было не очень-то и важно, важно было то, что в этой войне в Царстве польском местное население в изрядной части, а «польская интеллигенция» в абсолютном большинстве всячески русской армии гадили. Причем гадили «бескорыстно», просто в надежде потом получить от немцев какие-то плюшки…