И пошел к ней.
Прямо на нее точнее. Тася попыталась выпрямить спину, хоть как-то придать своей позе значимости, продолжить держать на лице улыбку. Но получалось что-то не ахти.
Мужчина остановился прямо перед ней. А так как она продолжала находиться на земле в не очень приличной позе, то ее взгляд уперся в бедра мужчины. Едва ли не в его пах.
Выпуклость была приличной.
Тася сглотнула. Нафига она это отметила?! Зачем она вообще туда посмотрела?!
Она поспешно вскинула лицо кверху и уже более явственнее улыбнулась.
– Извините меня, я не знала, что дом жилой. У Васи мяч…
Она попыталась даже встать, но тело отказывалось ей повиноваться. Через такое она тоже проходила. К сожалению…
Она сидела, вжавшись в землю. Нога продолжала болеть. Впрочем, как и ободранная задница.
И, кажется, где-то зашевелилась еще гордость. Все-таки ситуация тупейшая.
И еще этот… Хозяин или кто он тут будет! Неужели нельзя что-то сказать, обозначить себя! Ведь понятно, зачем она сюда залезла! И ничего криминального, по сути, не наблюдалось. Соседские дела, знаете ли.
Мужчина остановился в полушаге, застыл возвышаясь над ней, как скала.
– Надо понимать, это твое?
Наконец, он заговорил, и Тася не знала радоваться или ползти к калитке. Идти с гордо поднятой головой у нее точно не получится.
Голос у незнакомца был негромкий, но мурашки хороводом понеслись по коже.
Она не просто встряла! Она влипла!
Но они же взрослые люди… Правда же?
Тася кивнула, не в силах выдавить ни слова.
Он разглядывал мячик, потом ее, потом снова мячик.
Тася почувствовала, как горло сжала невидимая рука. Ситуация – абсурд. И она ведет себя тоже абсурдно.
– Мое, – выдавила она.
Мужчина продолжил возвышаться над ней.
И молчать.
Да черт побери…
Давненько Тася не чувствовала себя так по-идиотски.
Порванная юбка, вывих…
И этот бугай.
– Взрослые девочки не лазают по заборам, – медленно произнес он все тем же негромким тоном, растягивая гласные. – А еще они не суют нос на чужую территорию без приглашения.
О как…
А это прозвучало почти как угроза.
Нехорошо… Очень, очень нехорошо.
Слова падали тяжело, будто галька в пустую банку. Он все еще вертел мячик в пальцах, но теперь его взгляд скользнул по Тасе. Точнее, по порванной юбке, которую тотчас захотелось одернуть, поправить, и далее к подрагивающему колену, к грязным ладоням, вцепившимся в траву.
Тася сдержала порыв. К черту этого товарища… И его надменный тон.
Но он продолжил:
– Особенно, когда у них не хватает ума понять, куда можно лезть, а куда нет.
У Таси от удивления рот открылся.
Он сейчас серьезно все это говорит? Ей, которую видит впервые?..