Я собиралась поблагодарить за лестный комплимент, когда заметила на втором этаже у парапета Дарена. Он стоял полубоком, схватившись одной рукой за перила, и смотрел на меня. В горле пересохло. Как же ему невероятно шел темно-синий камзол, украшенный серебряными лентами. И до чего его наряд гармонировал с моим!..
Все было прекрасно ровно до того момента, как к нему не прильнула принцесса, разместив ладошку на его груди. Я тут же отвернулась, будто пойманная за подглядыванием в спальне молодоженов.
— А я тебе о чем? — улыбнулась Аделин своей подруге и подхватила меня под руку. — Жаннет унаследовала лучшее от обоих родителей.
— Никогда не видела Амелу в молодости, — поделилась вторая, блондинка с мушкой над левой губой. — Но если она была хоть на четверть так же прекрасна как эта девушка, то я понимаю, почему его величество потерял голову.
Его величество? Я нахмурилась, собираясь уточнить, о чем они говорят, но в этот момент прозвенел звонок, приглашающий всех занять свои места. Аделин наскоро попрощалась с подругами и увлекла меня в выделенную для нас ложу. Ложа оказалась свободной, что тут же вызвало беспокойство королевы. Нашей гостьи еще не было.
— Посиди немного здесь, — проговорила королева. — Я отправлю магическую весточку и вернусь.
Королева ушла, а я присела на одно из трех мягких кресел и скользнула взглядом по картине — прекрасный феникс, восстающий из пепла. На самом деле, фениксы не умели возрождаться из пепла. Как может сгореть тот, кому огонь — родная стихия, не способная причинить вреда? Это вам не маг-огневик, это — феникс, чья суть — пламя.
Я устремила взгляд вниз. Партер стремительно заполнялся гостями. На сцене красный занавес был опущен, хотя я догадывалась, что сейчас там творится хаос — последние минуты подготовки к выступлению. Я облокотилась на балюстраду и вздохнула. Неужели встреча с эльфийкой, которую я так ждала, не состоится?
— Бинокль? — раздалось позади.
— Нет, спасибо.
— Вы уверены?
Я уже собиралась отчитать наглеца, когда поняла, что голос-то знакомый. Я резко развернулась к говорившему и узнала в облаченном в ливрею мужчине своего брата! Едва не взвизгнула от счастья и, подскочив, кинулась обнимать Венсана.
— Ты так меня напугал, негодник! — воскликнула я, едва ли не рыдая. — Где ты пропадал? Почему дядя не мог тебя найти?
На лицо Венсана легла тень. Мне ужасно не хотелось слышать от него дурные вести, только не сейчас, когда мое будущее и так представляет собой нерадостную темную картину, но брат прибыл сюда не за тем, чтобы щадить мои нервы.