Книга 7. Глаза падших
«О сайнадах сказано, что они боятся своих отцов, любят своих матерей и доверяют собственным отпрыскам, но только пока боятся своих отцов».
Аль-Касари, «Суждения и беседы».
Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны
Ольтея Мирадель по-прежнему наблюдала за «забытым». Почему-то ей казалось, что пока она продолжает за ним шпионить, ей нечего опасаться.
Женщина превратилась в одинокого часового, поставленного на страже чего-то такого, что она не посмела бы объяснить никому, как не посмела бы и оставить свой пост. То, что началось как простая забава, позволявшая отвлечься от более насущных тревог, таких как Сарг Кюннет, сделалось ныне смертельно важным делом. Божественный аватар бродил по коридорам дворца, занятый каким-то тёмным замыслом, которого Ольтея не могла постичь, понимая лишь то, что замысел этот касается в том числе и её.
Посему она продолжала своё тайное наблюдение, посвящая ему всё больше времени. День за днём она лежал неподвижно, глядя на столь же неподвижно стоящего в тёмной келье мужчину, или же, в тех редких случаях, когда ассасин решал пройтись по дворцу, спешила следом за ним по каменному лабиринту Ороз-Хора. И когда усталость наконец загоняла её в покои Милены, Ольтея пряталась там, раздираемая ужасом, убеждённая, что «забытый» каким-то образом тоже следил за ней.
День за днём повторяла она действия этого человека, равняясь с ним во всех подробностях и деталях. Каждый её шаг соответствовал шагу ассасина, каждый вздох — его вздоху, и наконец они стали казаться двойной душой, единой тварью, разделённой между светом и тенью, меж добром и злом.
Однако почему наблюдение за «забытым» должно сохранить её жизнь, Ольтея сказать не могла. Несчётное множество раз она обманывала себя, пытаясь осознать обстоятельства, в которых оказалась, и особенно тот факт, что их силой она была принуждена всегда делать лишь то, что уже случилось — то, что библиотекарь Мелой назвал Безупречной Благодатью. Учитывая, что произошло с ней, помимо всего прочего, какая разница, наблюдать за этим человеком тайно или открыто? Ольтея обладала тонким ощущением безнаказанности, присущей тому, кто вершит деяния, неведомые прочим людям. Шпионить так, как шпионила она, странным и непонятным образом означало владеть тем, за кем она шпионила. Люди, за которыми она наблюдала, подчас казались ей жалкими мошками, столь слепо выполняющими свои рутинные обязанности, что их можно было посчитать винтиками в механизме.