В общем, суматошные и безумные были дни. Я поняла, что впереди забрезжило окончание командировки, когда обнаружила себя спокойно курящей с утра у выхода из нашей спальной палатки и проспавшей при этом почти целую ночь. Круглосуточная напряженная работа сменилась нормальным графиком с периодическими ночными дежурствами, и тут-то я вспомнила, что Василинка живет в каких-то двухстах километрах отсюда и ей можно позвонить — тем более что телефон нам в госпиталь провели в отдельную палатку. А если повезет, даже навестить.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Могу я поговорить с Василиной?
— Кто ее спрашивает? — А, это вечно подозрительная экономка как дракон на страже трубки.
— Это Марина.
— Одну минуточку, госпожа Марина.
Стук трубки, вдалеке слышен голос горничной, какой-то переполох, детские голоса. Все это отдает такой домашней, уютной и чужой мне суетой, что я ощущаю, как тоскливо покалывает сердце. «Так, это уже никуда не годится, подружка, — внутренний голос грозит мне пальцем, — хватит расклеиваться».
— Мариночка, — теплый, так похожий на материнский голос сестры будто гладит меня по шерсти, — как я рада!
Я улыбаюсь, хотя Василина меня и не видит.
— Угадай, где я? Я в Лесовине, сестренка, в составе лечебной бригады. Может, получится вырваться к тебе, когда все закончится.
— Ну надо же, как ты близко. Приезжай, конечно! В любое время, милая, мы всегда тебе рады. Посидим, поболтаем, если, правда, поросята мои дадут поболтать. Ой, — она словно вспоминает что-то, — Мариш, Мариан же тоже в Лесовине! Вы можете пересечься, и даже, если получится, он привезет тебя к нам, а потом увезет обратно. Давай я дам тебе телефон его части. Мы каждый вечер разговариваем…
— Хорошая идея, — я подпираю подбородком трубку и лихорадочно осматриваюсь в поисках ручки или карандаша, но ничего такого в палатке нет.
— Васюш, — зову я жалобно, — мне совершенно нечем записать. Может, он просто заглянет ко мне, когда будет посвободнее? Или я тебе еще завтра позвоню, принесу заранее ручку с бумажкой. Мы тут еще дней на пять минимум, успеем пересечься. И Мариана я тоже была бы очень рада увидеть.
— Договорились.
Я снова улыбаюсь и тепло спрашиваю:
— Как племяшки? Как Мартиночка? Высосала из тебя все соки?
Детей я не люблю, да, но не этих конкретных детей. Может, все дело в том, что с ними прекрасно справляются и родители, а мне остается только тискать их и умиляться в наши редкие встречи.
— Какое там, — вздыхает сестра, — я только и делаю, что расту вширь. Еще пара детей, и придется расширять дверные проемы.