Мужики спросоня ни хрена не соображают.
После трех магических переодеваний обратно в нормальную сторону, мне стало всё ясно.
Теперь делим имущество через суд.
Он у меня небольшой олигарх, ну как олигарх.
Бензиновый царёк.
Своя оптовая база нефтепродуктов и пара автозаправочных станций.
Он оказался не только предателем, но и лгуном.
Сначала обещал половину, обманом уговорил подписать бумаги в его пользу, объясняя желанием продать имущество и бизнес и поделить деньги.
Дверь открывается, и я чувствую запах его прафюма раньше, чем вхожу в зал.
Одеколон «Босс», который я дарила ему на прошлое двадцать третье февраля, потому что он говорил, что это «классика, не выходящая из моды».
Он издевается? Решил вывести меня из себя? Очаровать судью?
Он уже сидит. Серый пиджак, белая рубашка, волосы зачесаны назад. Выглядит так, будто пришёл на праздник.
Ни тени сомнения, ни капли неловкости. А главное он припёр с собой её.
Я смотрю на неё и пытаюсь понять: зачем? Зачем разводиться со мной, чтобы оказаться рядом с этой чебурашкой?
Она выглядит как недоразумение. И имя у нее такое же: Рогнеда. Валерик ее называет «Рогнедушкой». А я в два слова «Рог и Недушка»
В том смысле, что она вовсе не душка, и очень быстро пристроит ему рога к черепушке. Но этот идиот ничего не видит.
Она тонкая как жердь. Честное слово, я не злая, но если дунуть — улетит.
Руки-спички, ноги кривые, причём кривые настолько, что даже юбка-карандаш не спасает, а подчёркивает.
Грудью там и не пахло — ни сиськи, ни письки, как говорят в народе.
Лицо острое, скулы торчат, губы накачаны так, что кажется, сейчас лопнут.
Разговаривает так, будто сейчас в обморок упадёт.
И эта её улыбочка — ехидная, победная, горделивая. Она держит Валерика под ручку, будто он не мужчина, а трофей, который она выиграла в лотерею.
Я смотрю на то, как нелепо они смотрятся вместе, и понимаю: мне не больно. Совсем.
Скорее где-то в глубине души я даже рада, ведь Недушка выглядит как живое воплощение кармы, наказания для моего без пятиминут бывшего.
Десять лет прошли, как десять минут. Я на финишной прямой.
Они садятся на первый ряд. Она что-то шепчет ему на ухо, хихикает, потом переводит взгляд на меня и смотрит так, будто я — экспонат в музее неудачниц. Я не отворачиваюсь, стараюсь показать своё презрение.
Кажется, мне удаётся, потому что мой адвокат тихо шепчет:
— Мила, не сейчас и не здесь…
Молодая, лет тридцати пяти, с острым взглядом и приятной улыбкой. Адвоката мне помогли найти подруги.
— Вы серьёзно, Екатерина? Думаете, я этой малохольной…
Адвокат не успевает ответить, что она думает. Справа в помещении распахиваются двери.