Я пронеслась так близко, что почувствовала вновь запах горького миндаля. Уголком глаза увидела, как его алые глаза сузились, а уголок рта дрогнул в едва уловимой усмешке. Он не двинулся с места, лишь наблюдал, как я, спотыкаясь о корни и скользя по грязи, удирала по узкому коридору.
— Беги, беги, ягодка! — его голос догнал меня, игривый и ядовитый, словно он комментировал забавное представление. — Лабиринт обожает… подвижную добычу!
Я не отвечала. Дыхание рвалось из груди, ноги горели. За спиной нарастал грохот — тяжелые удары корней о землю, треск ломающихся под собственной тяжестью веток. Я петляла, как заяц, бросаясь в первый попавшийся поворот, потом в следующий. Стены мелькали зеленоватыми пятнами. Кристалл в руке пылал, словно кусок льда, впившийся в плоть.
Внезапно я выскочила в небольшой тупик. Прямо передо мной — глухая стена, покрытая густым, влажным мхом. Слева и справа — выходы. Я метнулась вправо. И застыла.
Из прохода навстречу выползла… вторая. Меньше первой, но не менее жуткая. Ее "тело" было сплетено из гибких ивовых прутьев, скрепленных черной, блестящей смолой. Вместо лица — сплетение корней, напоминающее оскал.
Позади грохот первой куклы нарастал. Она приближалась к тупику.
Я оказалась в ловушке. Между двумя деревянными кошмарами. Сердце бешено колотилось, я глотала воздух. Грязь на платье вдруг показалась самым ничтожным из зол.
— Ну что, ягодка? — голос Шута раздался сверху. Я вскинула голову. Он стоял на краю высокой стены Лабиринта, балансируя с невероятной легкостью. Ветер шевелил его черные волосы. Алые глаза горели азартом. — Выбор невелик: стать дровами… или рассказать свою самую сокровенную тайну? — Он улыбнулся во весь рот, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Только наслаждение хаосом и моим страхом.
Мы единогласно приняли решение и ни минуты больше не провели во владениях Аркана. Каждый шаг по знакомым, внезапно ставшим чужими улицам, отдавался ледяным эхом в висках. Тени домов сгущались неестественно плотно, и я постоянно ловила себя на том, что вскидываю голову, вглядываясь в их зияющую черноту. Холодный взгляд скользил по спине, невидимый, но осязаемый. Дрианта шла рядом, старясь держать голову высоко, но её движения были резкими, порывистыми, пальцы бессознательно комкали край платья. Лицо — маска спокойствия, под которой бушевала настоящая буря. Встретить двух Арканов за день? Это не неудача. Это катастрофа.
Я рванула дверь, втолкнула Дрианту внутрь и с грохотом захлопнула её. За окном закат уступал место глубоким, ночным сумеркам. Фонари зажигались лениво, их жёлтые круги света едва разгоняли тьму. Без слов, движимые единым порывом, мы зажгли всё, что могло гореть: свечи, масляные лампы на столе, даже старый фонарь в кладовке. Комната залилась тёплым светом, не оставляя ни единому углу шанса укрыть незваную тень. Безопасность была лишь иллюзией, опасность могла таиться даже в самом светлом уголке.