Ранд сорвался на бег. Вот она, дверь в конце коридора, тоже деревянная, красно-коричневая и узловатая, словно толстые корни очень старого дерева. Ранд схватился за ручку — вернее, отросток корня — и рванул дверь на себя.
В просторной комнате было черным-черно, будто в глубокой подземной пещере. Казалось, сами ее стены впитывают и поглощают свет. Отсюда и доносились крики — слабые, будто приглушенные кромешным мраком.
Ранд переступил через порог, и его поглотила тьма, будто высасывающая саму жизнь, как сотни пиявок высасывают кровь из вен, но он не остановился. Непонятно было, где кричат, и поэтому Ранд пробирался вдоль стены — на ощупь костяной, гладкой, но местами растрескавшейся.
Комната была круглой. Такое чувство, что Ранд оказался внутри громадного черепа.
«Вот!» Впереди едва заметный свет, единственная свеча на полу из черного мрамора. Ранд поспешил к ней. Да, рядом фигура, сгорбилась у белой костяной стены. Женщина с серебристыми волосами, облаченная в тонкую белую сорочку.
Теперь она плакала, вздрагивая всем телом. Ранд опустился перед ней на колени; воздух дрогнул, и свеча едва не погасла. Как эта женщина угодила к нему в сон? Она настоящая? Или порождена его сознанием? Ранд коснулся ее плеча.
Женщина взглянула на него. Покрасневшие глаза, гримаса боли на лице, с подбородка капают слезы.
— Прошу! — взмолилась она. — Нет, заклинаю! Я в его власти!
— Кто ты?
— Ты знаешь, кто я, — прошептала женщина и вцепилась ему в руку. — Прости. Мне так жаль! Я у него в руках, и каждый вечер он истязает мою душу снова и снова. Ох, умоляю, пусть это закончится! — Из глаз у нее опять хлынули слезы.
— Мы не знакомы, — возразил Ранд. — Я…
Эти глаза, прекрасные и внушающие ужас… Ранд ахнул и выпустил руку женщины. Лицо было другое, но душа… Он и впрямь знал эту душу.
— Майрин? Но ты мертва! Я видел, как ты умерла!
— Увы, — покачала головой она. — Как же я хочу умереть… Умоляю! Он перемалывает мне кости, ломает их, как сухие веточки, и оставляет умирать, а затем Исцеляет ровно настолько, чтобы я выжила. Он… — Женщина осеклась и задрожала.
— Что?
Широко раскрыв глаза, она обернулась к стене и выкрикнула:
— Нет! Он идет! Очернитель истины, Тень в сознании каждого из людей. Нет!
Она развернулась, потянулась к Ранду, но что-то удержало ее у стены, потащило назад; стена расступилась, и женщина исчезла во тьме.
Ранд прыгнул вперед, протягивая руку, но опоздал: он лишь мельком заметил, как Майрин падает в черную бездну.
Замерев, Ранд смотрел ей вслед. Поискал в душе спокойствие, но нашел только ненависть, тревогу и растревоженную гадюку физического влечения. Он только что держал за руку Майрин Эронайл — женщину, которую однажды называл «леди Селин».