А потом ещё и заседание новообразованного «Госплана» раньше времени завершил, повелительным жестом «изгнав» всех из зала совещаний. После чего, походкой, быстрой настолько, что ещё чуть-чуть, и она перешла бы в бег, направился к главному, тронному залу, туда, где рядом с «монаршим креслом», на специальном постаменте, под колпаком из бронестекла под сигнализацией и присмотром десятка камер, хранилась Шапка Мономаха.
Я сразу-то даже не понял, но Кащей спешил, едва сохраняя видимость невозмутимости, именно к ней. Правда, чуть-чуть не успел. Если б плюнул на солидность и перешёл на бег, как ему того очень хотелось, успеть бы смог. А так — нет. Не успел: в тот же зал, одновременно с ним, но с другого входа ворвался, дерзко распахнув двустворчатые двери ногой какой-то самоуверенный китаец в красном, расшитом золотом «китайском халате», название которого я до сих пор не могу выучить — постоянно из головы моей вылетает.
Пришлось Кащею останавливать своё движение и направляться не к постаменту с вожделенной Шапкой, а к Трону, на который величаво и торжественно водружать мою монаршую задницу, ведь свидетелей этой сцены было много, и с каждой минутой они всё прибывали и прибывали. Причём, свидетели все, как на подбор: Бояре, нынешние Главы Провинций, их ближайшие помощники с заместителями, Князья, Богатыри, Паладины… они ведь все на сегодняшние Большой Государственный Совет вызваны были, и ещё не успели не то, что город, но даже дворец покинуть.
На глазах у настолько представительного собрания, нельзя суетиться и слабость выказывать — проблемы с дальнейшим управлением Империей будут.
Однако, удивительным было не наличие и качество свидетелей, а то, как этот китаец беспрепятственно дошёл до тронного зала? Дошёл, и его никто не попытался останавливать, никто не задержал: ни Бояре, ни Князья, ни Паладины, ни охрана дворца, набранная из Императорских Гвардейцев.
Единственные, кто заступил дорогу вторженцу, были отец и дед. Вот они шагнули наперерез без раздумий и размышлений, синхронным движением опустив ладони на свои мечи: Пётр Долгорукий — на прямой одноручный, а Ямато Кобаяси — на классическую японскую катану. Но и то, на их лицах читалась хмурая решимость обречённости.
А ведь китаец-то не один, понял я, присмотревшись. Из-за его спины, расходясь в стороны от дверей, выдвигались ещё люди с монголоидными чертами лица, в таких же халатах, как у первого, только менее ярких, с таким же, как у него, оружием и с похожими причёсками на головах.
— Я Хонг-ди! Красный Император! — уверенно заявил вошедший первым китаец в ярком красном халате. — И я прилетел, чтобы бросить тебе вызов, Скальный Демон Ю Рий!