— Поэтому, Китайцев со Змеем во всяких легендах и на гербах ассоциируют?
— Ну, в других землях, от них не особенно отставали, — пожал плечами тот, что в зеркале. — Только, в Европе мода на немного другие формы была: более агрессивные, больше под воздушные схватки подходящие. А так — все баловались.
— А гербы?
— Ты про свой, что ли? Про Московский?
— Ну да, — даже слегка смутился и почесал кончик носа я, будучи так просто раскрыт.
— Нет, там история вполне конкретная. Как раз, с тем самым Сянем связанная.
— Расскажи!
— Да там особо и рассказывать нечего. Этот ханец так в себя поверил, в свою удачу и «неуловимость», что совсем обнаглел, до самого Киева долетать начал. В схватки с местными Богатырями не вступал, понятное дело — слабоват он для того был, но вот, где чуть не доглядишь — девку умыкнуть так и норовил. А догнать ветра в поле, да ещё и метаморфа, что не только здоровенной летающей зверюгой, но и юрким соколом, скользким ужом в любой момент обернуться может…
— «Быстрые ноги пизды не боятся», — с понимающим хмыком процитировал я народную мудрость.
— Ну да: как раз такой случай.
— И, как же тогда?
— Да знамо как: как всегда. Обнаглел он, а Князья осерчали. Распри и раздоры свои на время отложили, да совместно подкараулили.
— Это как же?
— Да проще простого: распустили слух, что у Московского Князя, Гюргия, дочка расцвела в красавицу, каких свет не видывал. Уж, и бела, и пригожа, и стройна, и… кхм, много в общем чего понарассказывали. А соседи лишь головами согласно кивали, да поддакивали. Естественно, того Ханьца заело именно её умыкнуть. Дождался, пока Гюргий по делам в Киев уедет, да полез.
— И как же, если Гюргий уехал? Или обманул? Вернулся тайно?
— Обманул, да не в том. Воздушника трудно обмануть, он же далеко «видит», «с ветром говорит», да, что я тебе рассказываю, ты сам Воздухом владел, сам этим пользовался.
— Потому и спрашиваю: интересно же, на чём Воздух прокалывается.
— Гюргий действительно уехал. А прокол того Ханьца был в том, что у Гюргия дочерей, вообще-то, не было… подходящего возраста… не пристроенных. Зато имелся сын — Андрей Гюргиевич. На тот момент, уже Пестун Земли.
— Подста-а-ава… — ухмыльнулся я, сообразив, о чём речь.
— Ну да, — согласился тот из зеркала. — Не знаю, как Андрея уговорили бабские шмотки натянуть, но девка, как говорят, из него вышла на загляденье… — ухмыльнулся он. Потом продолжил. — Вот Ханец и загляделся. В окно горницы на женской половине пролез, начал к «девке» подкрадываться, даже язык от нетерпения высунул…
— И за тот язык его Андрей и схватил? — азартно предположил я. Тот в зеркале кивнул.