Драккар рывком дернулся, Митя растянулся на палубе, цепляясь за копыта своего паро-коня, сам не зная — пытается он удержаться или удержать. Драккар качнуло на борт: скрежеща копытами по палубе, паро-конь начал медленно сползать к воде. Драккар качнулся в другую сторону… и как пьяница из трактира, вывалился, наконец, на открытую воду. Будто невидимые путы лопнули и он понесся прямиком по серебристой лунной дорожке, перемолачивая гребным колесом темную ночную реку. Зацепившееся за колесо тело варяга то уходило под воду, то снова взмывало над палубой…
— Разворачивай! — уже не скрываясь, заорал Митя. — Носом к пещере!
— Что? — стряхивая землю, Ингвар приподнялся.
— Разворачивай, ты! — заорал Митя на мертвого варяга в рулевой рубке, вкладывая в этот приказ столько Силы и гнева, что драккар, казалось, подпрыгнул на воде от резкого рывка штурвала. — К орудию!
Пара мертвецов дрогнула, и переваливаясь, двинулись к дракону на носу.
— Ингвар, помоги им! Снаряд! Стреляй, морда германская! По пещере стреляй!
— Сами вы — морда! В зеркало на себя посмотрите! — уже на бегу проорал Ингвар.
Лавируя между мертвецами, германец пронесся по палубе прямиком к дракону-орудию на носу. Резко заваливаясь на борт, драккар почти упал в разворот. Автоматоны снова поползли к борту, следом за ними заскользила бесчувственная Даринка…
Ингвар всем телом налег на рычаг — гибкая шея носового дракона со скрежетом повернулась, выцеливая пещеру. Ингвар дергал какие-то рычаги — шипело, верещало, во все стороны било паром, Мите снова пришлось рухнуть на палубу, когда над ним пронеслась тугая струя кипятка. А потом шея носового дракона начала наливаться алым…
И в этот миг ходящая ходуном прибрежная пещера словно затихла на миг…
Медленно и торжественно над ней взмыли тени в рогатых шлемах…
— Helson holdt ord…[1] — донеслось шорохом ветра.
И Митя понял, что мертвецы проиграли.
Из пещеры стрелой метнулась туманная тень…
Шея носового дракона вытянулась и драккар плюнул огнем. В упор. Снаряд с воем вырвался из вскипевшей пламенем стальной пасти, драккар содрогнулся, отдачей его толкнуло назад. А завывающий и окутанный дымом и огнем снаряд, вертясь и гудя, пронзил надвигающуюся туманную тень, завернулся в нее и влетел в пещеру.
Грохнуло.
К темным небесам с блеклыми осенними звездами взмыл столб земли и огня.
Следом повалил густой и плотный туман, перевитый темно-багровыми мерцающими жилами. Внутри него отчаянно заметались пятна огня и… кажется… на миг обрисовалось лицо… рожа… настолько жуткая, что Митя захлебнулся собственным криком. Рядом на смеси германского и росского выругался Ингвар.