Предосторожности не повредят, даже учитывая то, что вокруг машины уже стоят автоматчики в черном, бдительно осматривающие окрестности.
Айка выходит наружу и, не смотря по сторонам, отправляется прямиком в небольшое офисное здание, которое полчаса назад брали штурмом. Здесь повсюду трупы, раненных нет. Протокол подобного штурма предписывает добивать, поэтому все якудза, так называемые деревенские, сейчас надежно мертвы, вырезан весь клан. Предосторожности автоматчиков, рассредоточившихся снаружи, при этом вовсе не излишни — слишком велик «улов», который хранила эта банда. Настолько велик, что его могут попробовать отбить даже у штурмовиков.
Женщина идёт, невозмутимо перешагивая через трупы, кивая попадающимся ей на пути людям. Ей навстречу выбегает крепкая девушка, одетая в такую же черную военную форму, с автоматом, висящим у неё на боку.
— Сюда, Шираиши-сан! — направляет она её к лестнице, — Они все наверху.
— Состояние? — сухо бросает Айка, пока они поднимаются по ступенькам.
— Как обычно, — докладывают ей, — Напуганные, голодные. Мы им выдали спецпайки, но…
— Но?
— Они «свежие», Шираиши-сан, — в голосе идущей впереди девушки слышится чуть ли не досада, — Совсем «свежие».
— Иностранки?
— … нет. Почти все — японки.
— Плохо.
Не просто плохо — сложно, очень сложно.
Молодые, здоровые, физически привлекательные и активные женщины — всегда в дефиците. Особенно это касается внешней привлекательности, которую как раз и подправляет Снадобье.
Насильственное скармливание Снадобья человеку — один из самых страшных грехов Темного мира. За него карают смертью, безальтернативно, но жажду людей к наживе не унять.
— Опросный лист?
— У Гохады… вот он. Гохада, давай лист!
— Пожалуйста, Шираиши-сан!
Она смотрит на перечень фамилий, снабженный краткой сноской. Похищена, заманили, уснула пьяной, проснулась здесь. Эти…? Целый десяток из плена сукебан? Как они сюда попали? Их что, продали?
Выясним, обещает сама себе женщина, шагая далее. Обязательно выясним. Всё, до последней детали. Это её гражданский долг… хотя бы потому, что…
— Здравствуйте, — входит она в зал, полный девушек от шестнадцати до двадцати двух лет, одетых лишь в нижнее белье и накинутые сверху одеяла, — Меня зовут Шираиши Айка…
…хотя бы потому, что ни одной из этих девчонок уже не будет позволено вернуться домой. Кроме одеял и трусов они, пусть и против своей воли, «надели черное», а значит, обычная жизнь перед ними закрыта.
Большей частью.
Да, будут другие перспективы. Переезд в крайне отдаленные места, на секретные объекты, где эти девочки получат кров, нужную пищу, возможность ограниченно развиваться через сражения в максимально травмобезопасной обстановке. Там же они получат нужное образование и там же будут пристроены к делу.