Её глаза сверкнули, и в следующий миг меня должны были пронзить длинные пряди её шикарных волос, однако они спокойно лежали на полу, даже и не думая пошевелиться. В глазах богини была злость, нет, даже ярость. Она пыталась разорвать ошейник силой, но раз за разом её попытки терпели крах.
Цунгар смотрел и не понимал, что происходит. Даже удивительно было увидеть грозного повелителя мечей в таком состоянии. Видимо, когда происходит нечто новое, что подобные ему высшие сущности были не в силах представить, что они, как самые обычные люди, впадают в ступор. Эбрис даже встать не могла, каждый раз падая в забавных позах. Казалось, что гравитация конкретно для неё увеличилась как минимум вдвое. М-де, простой человек бы такое вряд ли смог выдержать.
— Что ты наделал? — прорычала она.
— Как тебе это удалось? — пораженно спросил Цунгар.
— Я просто немного доработал её артефакт, вот и всё, — ответил я.
— Это немыслимо, — мечник сел на стул богини и приложил к лицу сразу две левые руки.
— Проклятье… — шипела Эбрис, всё пытаясь освободиться.
— Эбри, прекрати, — попросил её Цунгар. — Ты показываешь мне слишком много.
— Вот же… — попыталась прикрыться она, но волосы её не слушались, цепи мешались, а никакой одежды не было вокруг, из-за чего в глазах богини вдруг проявились слезы.
Не думал, что мрачная богиня, создающая жуткие артефакты, сможет испытать такой широкий диапазон эмоций за столь короткое время. Понимаю, с одной стороны, это унижение, чего я никогда не поощрял, однако я хотел ей показать, какого это оказаться на месте тех, кто стал жертвой её изобретений, так безалаберно выброшенных на просторы Рейнеи.
— Как ты понимаешь, — я слегка приподнял её за цепь, чтобы посмотреть в глаза. — Теперь ты пойдёшь с нами в любом случае.
— Только сперва вот это платье надень, — сказал Цунгар и какими невероятно быстрыми и ловкими движениями нацепил на девушку простенькое, но довольно милое платье, с парой аккуратных, но всё же заметных заштопанных разрезов на боку и снизу. Смотрелась она в нём, словно куколка.
— Как же, как же… — она хотела стукнуть по столу, но промахнулась и упала. Вот тут она уже не выдержала и зарыдала. Однако в этих слезах чувствовались далеко не только отчаяние и обида на меня. Похоже, из неё решили выплеснуться те эмоции, которые она сдерживала всё это время. Так что я не стал её трогать и решил поговорить с Цунгаром в сторонке.
— Знаешь, я раньше мало задумывался о своих действиях, — вдруг сказал четырёхрукий бог. Когда сражался, было просто некогда думать о чём-то, кроме боя, а когда путешествовал по мирам, то казалось, что всё это и не имеет смысла. Под этим я подразумеваю жизни других разумных, облик мира и прочие события. Но ты заставил меня задуматься, что даже старшего бога может постигнуть наказание. И я даже не говорю о том, что собственное оружие может сойти для этого наказания. Я ведь…