И она оказалась человеком слова, действительно через десяток минут лесок расступился и в открывшемся прогале нарисовалась заброшенная деревня. Улица тут одна была, судя по табличке, называлась она Советская, и все дома выстроились в два ряда вдоль неё. Вид у них, конечно, тот ещё был — заросшие мхом, с проваленными крышами и выбитыми окнами… мерзость запустения, короче говоря.
— И какой же дом бабы-Верин? — спросил я, разглядывая неприглядную картину.
— Вон тот, — уверенно указала Галя, — с петухами на наличниках.
Я пригляделся — и точно, наличники у каждого дома были строго индивидуальными, ни одного повторения не было.
— Придётся доски отдирать, — озабоченно заметил я, осматривая входную дверь, заколоченную крест-накрест.
— Не придётся, — покачала головой Галя, — тут сзади чёрный ход есть, его наверняка не заколачивали. Ну или не так сурово забили.
Обошли дом с тыльной стороны, обращённой к лесу.
— Избушка-избушка, — невольно вырвалось у меня.
— Повернись к лесу задом, — подхватила она. — Умеешь же ты настроение поднять.
Дверь на скотный двор тоже была умело забита.
— Не, — потянула меня Галя за рукав, — не эта дверь, там ещё одна есть.
И точно, рядом с антоновкой (надо будет яблок набрать, невольно подумалось мне, хоть какая-то польза от этого похода будет) в стене была маленькая неприметная дверца, очень хлипкая на вид и ничем не заколоченная.
— Давай, Саня, — подтолкнула меня Галя, — тут нужна грубая мужская сила.
Я и налёг плечом — распахнулось всё с первого же толчка. Мы прошли в потёмках по заднему двору и поднялись по лесенке в сени.
— В таких домах обычно два погреба делают, — вспомнил я такой момент, — из горницы идёт подпол, облегчённый вариант. А на дворе или в сарае копают капитальное убежище, метров в пять-шесть глубиной. В каком из них сокровища бабы Веры-то спрятаны?
— Она же тебе этот секрет открывала, а я на кухне сидела, — заметила Галя, — чего ты у меня спрашиваешь?
— А я не помню, — растерянно отвечал я, — вроде про подпол слова были сказаны…
— Тогда начнём с него… для начала давай иконы поищем — нам же надо будет как-то оправдаться перед бабой Феней.
В доме было темно, пыльно и страшно, мне постоянно казалось, что сейчас откуда-нибудь из-за угла выскочит домовой и ещё чего похуже. Икону мы всего одну обнаружил, на самом видном месте она висела.
— Тэээк, — сказал я, разглядев её, — походу это Воскрешение Лазаря… не особенно древняя, но и не новодел. Берём. А сейчас давай подпол осматривать.
Я предусмотрительно взял с собой фонарик с новой батарейкой, так что совсем уж в темноте нам работать не пришлось.