— Загибай пальцы — доска очень древняя, явно старше, чем остальные две.
— Этого маловато будет, — хитро прищурилась Галя.
— Я ещё не закончил — по бокам от Спаса два ангела, стоящих на облаках, такой сюжет характерен именно для 17 века и ранее…
— А почем тогда именно 17 век, а не ранее?
— Голубая краска, она же ляпис-лазурь, очень дорогая и очень редкая — в 18 веке ее химически синтезировали и она сильно подешевела, но цвет не перепутаешь, не химия это, а натуральная лазурь. А до 16 века она была практически недоступна на Руси.
— Ну допустим убедил… — задумалась Галя, — и куда же ты её собираешься продать? В нашем городе такое вряд ли кто купит.
— Посмотрим, — буркнул я, — в Москву или в Питер можно отвезти, машина теперь у нас есть.
— Так, — вдруг остановилась Галя, — тропинка закончилась, а куда идти дальше, я не очень хорошо представляю.
Это был не натуральный дремучий лес, который у нас в левобережье растёт, а небольшой перелесок смешанного типа, ёлки вперемежку с берёзами и осиной. Но заблудиться вполне себе можно было и тут.
— А до этого мы правильно шли? — задал наводящий вопрос я.
— Ну да, тут одна тропинка от Пехтеляя до Сарлея этого — я по ней в детстве сто раз ходила.
— Тогда будем считать, что твоя… то есть бабы-верина деревня уже недалеко, мы же битых полчаса уже идём, рассуждая про иконографию.
— Даже больше, чем полчаса, — уточнила Галя. — Я думаю, надо вот туда, где солнце восходит, — и она показала на пробивающийся сквозь облака солнечный свет. — Сарлей примерно на восток от Пехтеляя расположен.
— Ну смотри, за язык тебя никто не тянул, — ответил я и решительно зашагал навстречу заре.
— Смотри, ручеёк, — показал я на неожиданно открывшийся справа по курсу источник, он был оборудован настилом, откуда можно было зачерпывать воду. — Мимо него ты в детстве ходила?
— Что-то не помню такого, — задумалась Галя, — воду у нас всю жизнь из ложбины рядом с деревней брали.
Проплутали мы, короче говоря, в этом перелеске битый час и вышли на открытое место совсем в стороне от искомого Сарлея.
— Всё, теперь я поняла, где мы — вон за тем холмом речка течёт, Шемлей называется.
— Опять –лей на конце, — проворчал я, — а у вас тут в виде разнообразия что-то есть без этого окончания?
— А как же, — невозмутимо отвечала она, — Анисовка, совсем недалеко отсюда. Ну теперь-то я точно знаю, куда идти — надо обратно в лес…
— А может по открытому месту уже пойдём? — взмолился я, — а то опять блуждать начнём в потёмках, как этот… как Иван Сусанин.
— По полю тут будет вдвое дальше — не бойся, теперь точно не заблудимся.