От такой неожиданности у начальницы отдела выпали из рук счеты, она пару минут молча разевала рот, пока не разразилась отборным матом.
— Да ты отсюда вылетишь по тридцать третьей, я тебе такую характеристику напишу, — начала она по новой заводится.
— Ты мне характеристику? Да ты же блядь здесь перетрахалась со всеми, никого сучка не пропустила! Даже твой племянник, которого ты пристроила у себя в отделе, не прошел мимо твоей жирной задницы! Напомнить за что его увольняли из всех тех мест, где ему приходилось до этого работать? — Василий показал пальцем на пузатого борова.
— Васька заткнись, ты всё врешь, — пискнула подруга начальницы.
— О, гражданка Метелкина с супругом, образец советской морали и семейственности. Не ты ли в прошлый четверг стояла на коленях перед заведующим транспортным? Как только такой агрегат тебе в глотку вошел, у него же до колена под штаниной болтается, — Ткаченко брезгливо сплюнул на пол.
— Да как ты смеешь! — попытался встать на защиту супруги лысый мужик, но был тут же перебит.
— Метелкин, ты лучше бы помолчал, или мне напомнить как ты проводишь время с замом начальника транспортного, Фролом Кирилловичем? Дальше продолжать? — Василий медленно обвел взглядом коллектив своего отдела.
Все отводили глаза, святых и монахов здесь не было. За два года, которые Ткаченко проработал в расчетном, компромата набралось выше крыши, всё терпел, терпел, сегодня наконец прорвало. Конечно с одной стороны это слишком низко и подло, а вот с другой: они по другому всё равно ничего бы не поняли. В коллективе отдела девять человек, и каждый занимается чем угодно, но только не работой: домино, кроссворды, книги и вязание. Вся работа свалилась на его плечи, он трудился как вол, а за это не было никакой благодарности.
— Идите к черту, я увольняюсь! — и подхватив свой десятимесячный отчет, гордо вышел из кабинета.
Папку по дороге разорвал и выбросил в урну, пускай эти кровососы побегают, а то привыкли на чужой шее лезть в рай.
Уволился без всякой отработки, в отделе кадров вошли в положение, благо обо всем происходящем им стало известно. Подсуетились те, про которых Василий ничего не сказал, а начальницу с племянником через неделю с позором уволили.
Уходить было страшно, денег нет, да к тому же приходилось платить за снятую комнату.
— Ничего, раз я на службе у Ангела, значит не бросит, подберет что нибудь подходящее, — не стал унывать Василий.
Он оказался прав, через неделю ему вручили документы и ключи от трехкомнатной квартиры, к ней прилагались подъемные, целых пятнадцать тысяч! Под окном его ждал оранжевый Москвич, пригнанный только что со склада.