Пришлось вставать, идти умываться и чистить зубы. Минут так через десять, я не спеша (вот ещё), с чашкой кофе в руках, вошла в кабинет, сухо поздоровалась с представителем фирмы.
— Мамедов Гусейн Алиевич, — представился он, доставая из дипломата несколько отпечатанных листов.
Нда, похоже этот товарищ из обуржуенных, стоит только взглянуть на его толстую золотую цепь, перстень с черным камнем (похоже опалом) и массивные часы Омега.
Я уселась в кресле, лениво протянула руку, в которую с небольшой задержкой легли договоры. Изучала их долго, сумма там стоит не маленькая, так что всё должно быть кристально чисто.
— Мы договаривались о сотне тысяч на руки, а у вас получается на четыре тысячи меньше. За эти деньги мне нужно почти полтора года горбатится, так что давайте исправлять, иначе подписывать не буду, — бросила на стол контракты.
— Но постойте, в договоре всё учтено, даже ваши комсомольские взносы! — с жаром начал доказывать свою правоту товарищ Мамедов.
— Ошибочка у вас вышла, я в коммунистической партии состою, а там уже не один процент, а целых пять, — показала представителю «Мелодии» свой партийный билет.
Настя, которая сидела на диване рядом, удивленно на меня посмотрела, о вступлении в ряды КПСС я ей ничего не говорила (стыдно сказать, о такой мелочи совсем забыла).
Насчет нового, исправленного договора, с Мамедовым решили быстро, он занесет его сегодня вечером, а деньги, деньги только в четверг, у них нужно время чтобы всё официально провести через бухгалтерию.
— И ещё один вопрос Гусейн Алиевич, необходимо Климову и Кочеткову как можно скорее принять в союз композиторов, это в ваших же интересах. Вы должны понимать, что восемьдесят процентов исполняемых песен должны быть от союза композиторов, и только двадцать из «простого народа», — поставила на стол пустую чашку.
Тот согласно закивал головой, связываться с этими именитыми никому не хотелось. Они тут же поднимут вой, мол как и по чему, и на каких основаниях выпустили без их разрешения пластинки.
Проводила товарища Мамедова до двери, после сразу собираться на службу, вернее телесъемку. Сегодня будем у оперов, начнём знакомить страну с нашим доблестным уголовным розыском.
Брюки пришлось с сожалением отложить, иначе телезрители не поймут, поэтому надеваю юбку и рубашку. Вчера в форменном платье чувствовала себя гораздо лучше, оно как спецодежда, не то что это. В голове полный раздрай, до сих пор стараюсь приспособится к новому телу, балансирую на грани сумашествия. Взять эти же юбки: джинсовые, южнокорейские и переделанные из килтов пожалуйста, то же самое касается платьев. Разум ищет приемлемый компромисс, принимая на ура одно и отодвигая в сторону другое.