Ответ не заставил себя ждать: пуля врезалась в камень, из-за которого я только что стрелял.
Осталось двое. Скорее всего заряженного оружия у них тоже нет. Перезаряжать в таких условиях — то еще удовольствие. Это тебе не магазин на автомате сменить, тут целые танцы с бубном вокруг дульнозарядного ружья требуется проводить.
Снова стало тихо.
Двое против меня — расклад уже терпимый. Я не спешил. Тихо отползал к большому валуну метрах в десяти. Там, укрывшись, попробовал на ощупь в темноте перезарядить револьверную винтовку.
По звукам со стороны абреков понял, что и они заняты ровно тем же самым.
Так мы и сидели, пока не начало светать.
Как только небо начало сереть, я вытащил свой козырь — воздушную разведку. Хан поднялся в небо, сделал круг и показал мне, где затаились противники.
Я решил повторить трюк с камнем, который уже однажды выручил. Вошел в полет, отлетел в сторону и поднял небольшой булыжник граммов на сто — сто пятьдесят. В руке такой кажется пустяком, но с высоты десяти метров, если в башку прилетит — мало не покажется.
Бомбардир из меня вышел так себе: прямо в абрека не попал. Зато испугал его знатно. Камень грохнулся прямо возле него, возможно даже слегка чиркнув по руке.
Горец, вжавшийся в скальный выступ, дернулся и отпрыгнул, когда рядом с ногой с грохотом шваркнулся камень.
Мне этого хватило. Я был уже изготовлен к стрельбе. Открылся он всего на миг — и схлопотал пулю в бедро. Заорал так, что стало ясно: задело кость.
Второй высовываться не стал, просто выстрелил. Значит, теперь ему снова придется устраивать весь обряд перезарядки.
Медлить я не стал. Поднялся в полный рост и рванул к нему.
Расстояние было небольшим — метров двадцать. Я преодолел его за считаные секунды.
Горец, как я и ожидал, судорожно пытался ускорить перезарядку, но ничего у него не выходило. Один выстрел из револьвера — и я оборвал его старания.
Обвел взглядом поле боя. Расслабляться рано: мало ли, кто еще из моих «крестничков» оказался живучим.
Дал Хану команду. Сокол облетел тела, показал, что признаков опасности не наблюдается.
Тогда я пошел в обход — добивать и проверять.
Людей графа в живых не осталось, как и самого. Раненые горцы мне в такой дали от станицы были ни к чему, так что я собирался поставить в этом деле точку.
В обеих руках у меня были револьверы: один — «Ремингтон» второй — тульский от Готлякова, та самая, скорее всего экспериментальная модель с заменяемым барабаном.
Начал с горцев. Шел медленно, не спеша, постоянно оглядываясь.
Перед этой не самой приятной работой я еще раз Хан все осмотрел. Никаких сюрпризов не намечалось.