Ночью было чуть легче. Атак не было, летали над плацдармом «ушки», сбрасывали боеприпасы и продукты. Гельмана, вышедшего по надобности, чуть не убило мешком с автоматными патронами. Ругался он смешно.
Марина точно помнила, что иногда смеялась. Картавости фельдшера, невеселым шуткам приходящих в сознание бойцов. Нужно было смеяться. Иногда, когда никто не видит, молилась. Нет, в бога Шведова, конечно, не верила. Просто просила катера прийти этой ночью, снаряды и бомбы лететь мимо, немцам всем утопнуть, а старшине, что ватные штаны всучил, — быть живу.
Катеров, можно сказать, не было. Говорили, что немецких судов в проливе много: из Севастополя и Феодосии пришли. Но Большой плацдарм за Керчью жил, там наши держались крепко, готовили наступление, а значит, здесь, на этой полосе в два километра длиной, остатки гвардейцев, стрелков и бойцов морской пехоты не зря за землю цеплялись. Оттянули, отвлекли, обманули фрицев…
Лично сержант Шведова никого не отвлекала, не обманывала. Снова бинтовала, снова поила, снова ковыряла лопатой землю, прикрывая мертвых. Научилась в два движения вскрывать банки консервов. Банка на двоих живых в сутки. Сухари: когда горсть, когда чуть больше. Вобла из авиамешков. Иногда сахар. Но кушать, вообще-то, не хотелось. Ни умирающим, ни Марине. Наверное, по-настоящему оголодать не успела. Вот Гельман ворчал, говорил, что это не банки дают, а наперстки местечковые. Ну, он на плацдарме со 2 ноября сидел. Целая жизнь.
Жизнь шла. Дрались за противотанковый ров, за школу, за развалины коммуны «Инициатива», отбивали немецкие самоходки, брали пленных, сигналили штурмовикам, сбрасывающим припасы. Рассказывали о свихнувшихся бойцах, что самовольно растаскивают продукты. Двоих расстреляли — Гладков приказал. Понятно, не только те двое таскали, но теперь опомнятся. О боях на море говорили — наши катера пытались прорваться к плацдарму, как только позволяла погода. Работала артиллерия из-за залива, носились над головой штурмовики, стреляли по фрицам, сбрасывали грузы. Бесились стянутые немцами чуть ли не со всего Крыма зенитки. Сбивали наших, наши истребители валили «юнкерсов». Считалось это вроде как затишьем. Наши за Керчью пытались атаковать, но далеко не пробились. Немцы и мамалыжники тоже силы копили.
Марине предлагали поменять ватные штаны на пару «довоенных, хорошо обношенных тельников», обещали, что и без штанов не дадут замерзнуть. Зубоскалили, конечно, дураки. Марина обещала поменять, но только на «послевоенный тельник».
Дни шли, и счет им вести незачем было…