Лена стояла, прижавшись к стене. Глаза огромные, испуганные, но в них уже загорался тот самый огонь — дочери военного, жены разведчика. Я уже видел ее такой — там, в Афганистане, в 1985, когда вместе выбирались из мясорубки. Тогда же мы выносили на носилках раненого полковника Бехтерева.
Она не плакала. Она понимала, что ее жизнь зависит от меня, от моих действий и от ее собственных ошибок.
— Сюда! — я схватил ее за руку, и контролируя пространство, прикрывая ее собой, потащил вдоль стены к соседнему зданию. Там как раз была открытая дверь.
А вокруг творилось что-то невообразимое. Снайперы работали четко, как часы. Мазали лишь изредка.
Конечно, расстояние в километр пуля выпущенная из СВД хотя и преодолевает за полторы-две секунды, это все равно много — цель может сместиться, спрятаться. Плюс препятствия, ветер и прочие нюансы. Стрелок целится в корпус, а попадает в руку — бывает и такое.
Плюс время суток — наступил рыжий полумрак — солнце почти зашло за горизонт.
Выстрелов слышно не было — мои ребята не зря прихватили глушители — подавляющее большинство боевиков просто не знало, что им делать и откуда прилетает невидимая смерть. Они пытались отстреливаться как попало и куда попало, а вот ЦРУ-шники быстро сообразили, чтто делать. И тем не менее, половину людей они уже потеряли.
А плохо обученные исламисты сами создавали хаос — они орали, палили в пустоту, бестолково прятались за углы зданий, сараи, каменную ограду. Один выскочил прямо передо мной — бородатый, смуглый, с «Калашниковым» в руках.
Я выстрелил почти в упор. Он упал лицом в песок, даже не вскрикнув.
— Все в порядке, — крикнул я Лене. — Беги прямо, в подвал первый захожу я!
Мы перемахнули через невысокий каменный заборчик, оказавшись у входа в соседнее здание.
Одноэтажное, глинобитное и достаточно большое строение, с темными провалами окон и полуразрушенной крышей. Всем корпусом я с силой толкнул дверь — та с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. Внутри пахло пылью, мышами и еще чем-то древним, заброшенным.
Темно, тихо. Никто в меня не стрелял, никакого движения я не заметил. Электричества здесь не было, но на стене слева висел факел. Сорвав его, я вошел внутрь, Лена за мной. Уже через пару секунд я понял, что внутри пусто, в сам подвал был хорошо мне знаком. Это же то самое место, где я погиб в 2024 году! Черт возьми, вот всего в четырех метрах от входа — место, где я накрыл собой гранату.
Странное, ледяное чувство пробежало по спине. Ирония судьбы — так получилось, что я угодил в то самое место, где погиб в первый раз. Но сейчас ситуация хотя и похожая, но в корне другая. Сейчас этот подвал был убежищем. Убежищем для той, ради кого я полез в это пекло.