Не знаю, когда Нюра всё успевала, но у нее был готов и суп, и второе, и компот. Точнее морс.
И пирог!
На этот раз с лимонным конфитюром и пенной шапочкой безе, но это было настолько вкусно, что я ела, как не в себя, с трудом запихав в себя и первый, и второй кусок, но не оставив на блюдце ни единой крошки.
Фух! Справилась!
– Барыня, я спрошу?
Удивившись тому, что Нюра в принципе чего-то застеснялась, кивнула.
– Вы с тушами что делать будете? Дюша хочет помочь разделать и это… — Она очень мило смутилась, сочно покраснев. — Кожевенник он у нас. Хотел попросить у вас шкуры змеюк да ящеров. Больно непривычный, но заманчивый материал. Хочется ему с таким поработать.
– О, да без проблем. — Отмахнулась, точно зная, что уж кто-кто, а Воробушкины камня за пазухой не держат.
– А почем? — тут же встрепенулась девушка.
Прекрасно понимая, что шкуры аномальных тварей — вещь не дешевая, вот только и я не крохобор, прикинула разные варианты. Сотня за штуку точно для обычного парня будет дорого. К тому же они без раздумий вступили в бой с тварями, не имея в руках толком даже обычного оружия. Не побоялись. Не струсили. Да, защищали свои жизни. Но могли ведь запросто укрыться в доме и переждать, пока тварей перебьют гвардейцы. Однако не стали. И сейчас помогают, словно так и надо. Без вопросов и возражений.
– Давай так, — в итоге решила я. — Если братья готовы разделать все до единой туши, то я заплачу за это шкурами. Мне они ни к чему.
– Барыня, да вы что такое говорите?! — искренне возмутилась Нюра. — Я ж не совсем дурочка! Это ж аномальные звери! У них цена запредельная! Давайте хотя б рублей за тридцать одну шкуру! Мы что, по вашему, совсем не люди что ли, вас настолько бессовестно обворовывать?! А за это они вам деревья бесплатно выкорчуют, стайку новую для туземных птиц поставят, да ещё что. А?
Бартер? А это заманчиво!
В итоге мы договорились, что шкуры я продаю по двадцать, но за это Воробушкины ставят мне большой курятник (или гусятник? индюшатник?), роют котлован под озеро сто на сто метров и глубиной три (не сами, бульдозером), а затем раз в неделю приезжают и валят сухостой. За раз всё равно не справятся, деревьев на участке — корчевать и корчевать, всё-таки сто гектар — это не раз плюнуть. Да, пускай деревьями засажено от силы треть участка, но всё равно их далеко не одна сотня. Да, это преимущественно невысокие вязы и ясени, да кривые саксаулы, то есть ни одной толковой мачтовой сосны, однако всё равно работы предстояло сделать очень много.
Но, как смело заявила мне Нюра, Воробушкины работы не боялись!