— Ну говори, Борис Николаевич, о чём ты хотел побеседовать, — Рыжков, одетый в импортный тренировочный костюм, вольготно раскинулся на лавочке, опёршись локтями о спинки. — От тебя никакого спасения нету, хоть где достанешь. Надо будет, и в туалет придёшь.
— А это разве плохо? — усмехнулся Ельцин. — Это значит, Николай Иванович, о работе постоянно беспокоюсь, весь в делах.
— И что же у тебя за дела? — спросил Рыжков и осторожно отхлебнул дымящийся чай. Впрочем, можно было не переживать, на свежем воздухе он остынет быстро.
— Помнишь, мы с тобой говорили о Хмельницкой? О том, что она может стать символом советского государства за границей? — спросил Ельцин.
— Ну как же мне не помнить? Ты же говорил про то, чтобы наше телевидение показывало какой-то там немецкий чемпионат, — развёл руками Рыжков. — Вот, пошли тебе навстречу. Сделали то, чего никогда не делали. Что ещё?
— Хмельницкая ко мне обратилась с просьбой, — заявил Ельцин и тоже попробовал чай. — Они собираются с канадской фигуристкой делать ледовое представление, что-то вроде театра на льду. Я думаю, это будет очень интересно. В первую очередь в плане пропаганды. В общем, не буду тянуть быка за рога. Люда просила пару-тройку раз ездить за границу. Возможно, в капиталистическую страну, в Канаду. Нужно посодействовать. Плюс она просила международную связь к себе в квартиру. Естественно, связь организовать через Комитет Государственной Безопасности. Я понимаю, что так положено.
— Нет, я, конечно, говорил, что нашим фигуристкам нужна максимальная поддержка, но ты слышал сказку о рыбаке и рыбке? — рассмеялся Рыжков. — Чем больше мы выполняем просьб, тем больше к нам следует запросов, и все они труднореализуемые. Друг мой, даже у меня нет постоянной телефонной связи с заграницей. Чёрт… Да даже у генсека нет! А как сделать свободный выезд за границу, без всяких поводов, я вообще ума не приложу. Эти просьбы уже выходят за рамки.
— За рамки выходят просьбы, говоришь? — возразил Ельцин. — То есть, каким-то папуасам мы можем строить заводы, электростанции, отправлять туда специалистов, причем тысячами, а одну-двух фигуристок не можем отправить за границу, потому что это за рамками? Ты пойми, что она одна стоит тысяч людей, которые работают там не пойми за что. Нас эти самые папуасы через 5–10 лет пошлют на три советских буквы, я вот тебе говорю, так оно и будет, вспомнишь мои слова. А у фигуристок по всему миру болельщики, в том числе и в недружественных странах! Да это мягкая сила! Вот что это! Ты видел, как Соколовская катала под песню «Прекрасное далёко»? Под нашу советскую песню, заметь, и ей тысячи людей хлопали! Люди вставали потом! Слёзы на глазах! Наша культура! Наша музыка! По всему миру! А потом два наших красных флага на арене, гимн звучит! Да это… Тысяч этих командировочных стоит, которые за границу икру с водкой возят!