Потом все вместе сели за стол. Конечно, не сравнить с ресторанной едой, которой Арина питалась несколько дней подряд, ведь что может сравниться с домашней вкуснятиной?
Родители налили себе шампанского, Арине бокал лимонада из раскрытой чебурашки и поздравили дочь с золотой медалью и первым местом на первом взрослом старте.
— Ты не представляешь, что тут творится! — рассмеялась мама. — Даже я себя какой-то звездой чувствую, что мне совсем не нравится. У нас девчонки только и говорили о том, кто как катается, кто как откатал, чего можно ожидать от того или иного фигуриста или фигуристки. Постоянно меня спрашивали, что я думаю, спрашивали, звоню ли я тебе или ты звонишь ли мне. В общем, настоящий ажиотаж.
— У нас в цеху то же самое! — заявил папа. — Пятиминутка на участке не с рабочих моментов начиналась, а первым делом мужики расспрашивали, кто и как откатал, кто как должен откатать. Потом меня спрашивали обо всём, причём знали ведь прекрасно, что ты занимаешься фигурным катанием, знали прекрасно, что ты выступала и на первенстве СССР, и на юниорский чемпионат мира ездила. Забыли что ли. А тут… Как будто какое-то откровение нашло. Как будто глаза у людей открылись, что ты действительно талантливая спортсменка.
— А вы как хотели… — усмехнулась Арина. — Первый взрослый старт. Во взрослом разряде всё оценивается и смотрится совсем по-другому, чем в юниорстве. Привыкайте к славе.
Сама она подумала, что спокойной жизни сейчас действительно не будет… По крайней мере, на первых порах, пока шумиха не уляжется…
Первый день дома
Борис Николаевич Ельцин, первый секретарь Московского городского комитета КПСС, откладывать дела в долгий ящик не любил, поэтому просьбы, которые адресовала к нему Людмила Хмельницкая, решил сразу принять к реализации. Позвонив Председателю Совета министров СССР Николаю Ивановичу Рыжкову, вечером 1 октября 1986 года Ельцин встретился с ним в пансионате «Сосны» на Рублёвке, куда предсовмин иногда заезжал после работы отдохнуть и подышать свежим воздухом.
В просторной крытой беседке под большими раскидистыми красноствольными соснами действительно было очень уютно, и воздух был свеж, особенно если по нему разносятся запахи вкусного зарубежного чая «Дилма», разлитого по старинным чашкам императорского фарфорового завода, стоявших когда-то в сервизе Зимнего дворца. На краешке каждой чашки ломтик редкого в это время лимона. На блюдцах серебряные ложки. Рядом на белоснежной скатерти большой серебристый самовар. На столе в хрустальных розетках мёд, малиновое варенье, в соломенных тарелках бублики, тульские пряники, конфеты «Мишка на севере».