С другой стороны, если этих самых комариных укусов тысяча, то можно потерять и всю кровь.
Использую исключительно напалм, и это приносит больший результат. Пламя остаётся гореть на шкурах виверн. То же самое происходило с гидрой. Не уверен, что результативность огромная, но подпалить птичек получается. Виверны издают мерзкие крики — значит, их это как минимум, раздражает. Да уж, не хватает мне размаха.
Стихия отзывается на вопли зверюг и тут же ощущает их рядом с собой. Враги. Пламя, как и тогда на поле, рвется наружу. Сдерживаюсь, чтобы не сжечь обшивку корабля. Как контролировать ту стихию, которая из меня вырвется — не знаю.
— Сзади, Фео! — командует Василиса, когда одна из виверн заходит на крутой вираж.
Зверюги используют хитрость, но феечка их просчитывает на раз. При этом не сказать, что мы выигрываем бой. Скорее, постепенно проигрываем: у нас стремительно убывают силы, а виверны только набираются свирепости и ярости.
— Сейчас нужно держать сразу два сегмента, — объявляет Вася. — Слева и справа. Держать как можно дольше.
Феофан молча выполняет поручения. Сосредоточенно напрягает руки, сжимает кулаки. Держит.
Виверны постоянно разлетаются в разные стороны. Они будто чувствуют наши слабеющие щиты. И одна, и вторая атакуют всё яростнее. Более того, в какой-то момент они даже прорываются сквозь постоянный огонь дирижабля. Отогнать их удается только яркими удачными попаданиями молний.
Болотные зверюги заходят на новый круг.
— Усилить разряд! — командует капитан в переговорную трубу.
Разряд набирает мощи и становится толщиной с руку. Наш дирижабль раз за разом окутывается сеткой огромных молний. В эти моменты виверны пугаются и отлетают на небольшое расстояние.
Молнии бьют по зверюгам и вызывают у них крики ярости и боли.
— Ага, почувствовали! — констатирует кэп. — Значит, еще добавим.
По ощущениям бой идёт несколько часов, хотя на самом деле проходит не больше десяти-пятнадцати минут.
— Фео, будь готов через три секунды, — предупреждает феечка.
Она указывает точное время, чтобы сэкономить Феофану силы. Их остается не так много.
Обращаюсь к стихии. Пламя крестом вылетает в пустоту передо мной. Похоже на плазменный всплеск, но ощущение от этого всплеска совершенно небоевое. Будто стихия ставит точку, а, может быть, восклицательный знак. В этом всплеске огня целое море первобытной ярости.
Меня выжимает, как тряпку, и я теряю почти половину своего магического резерва. Огонь вырывается из меня и обретает форму.
Ситуация меняется кардинально. Восклицательный знак стихии закручивается яростным огнём. Из него вылетает знакомый феникс. Точно знаю, что я с ним однажды виделся.