— Я знаю! — буквально выплевывает мне в лицо. — Нашелся умник!
Не могу больше смотреть на нее, на эти слёзы. Слушать какие-то глупые слова, которые никак не вяжутся с адекватным взрослым человеком. Начинаю мерить кухню шагами. Взъерошиваю пятернёй волосы и то вскидываю голову к потолку, моля всевышнего о пощаде, то роняю к полу, проклиная себя за это фиаско.
— Я еще даже не решила, буду ли оставлять этого ребёнка, — прилетает мне в спину.
Замираю. Из легких весь воздух вышибло. Эти слова хлестко бьют. Прицельно. Буквально полосуют плоть.
Резкий шаг, и я около нее. Хватаю за плечи и встряхиваю. Смотрю в мокрые воспаленные глаза и не понимаю. Передо мной будто совершенно незнакомый мне человек.
— Ты спятила? С ума сошла? — рычу ей в лицо.
— Да пошёл ты, Филатов… к своей жене! — змеей шипит она. — Ей и рассказывай, как жить! А я сама решу, что мне делать! Ясно?
Не отвечаю. Я в ахере. Хочется убивать. Разнести к чертям всё вокруг. В щепки. В прах.
— И вообще, — криво усмехается Лисица, — с чего ты взял, что этот ребёнок твой? — мне будто подзатыльник дали, увесистый такой. — Или ты настолько благородный, что за всех детей в мире переживаешь? Даже за чужих…
Вскидываю руку и тут же сжимаю ее в кулак. За малым не врезал. Никогда не бил женщин, но сейчас в меня бес вселился. Теперь он управляет мной. И если я его сейчас сдержал, это не значит, что смогу повторить этот подвиг, ляпни она очередную глупость.
— Вере ничего не говори, — угрожающе цежу сквозь зубы. — И ребёнка не трожь. Дура. Остынешь, поговорим.
Разворачиваюсь и ухожу. Для ее же безопасности. Не могу больше ни видеть, ни слышать ее.
В голове пульсирует боль. Распирающая и острая. Но это такая херня в сравнении с тем, что может произойти дальше. Слишком много вариантов развития событий, и ни одного благоприятного для меня. При любом раскладе я потерял семью. То, что строил годами и ради чего жил, работал, стремился. И что теперь? Всему конец.
Цепляю Вовчика в бар. И заливаю в себя литры алкоголя. Хочу забыться. Вычеркнуть всё, начиная с того гребаного дня, когда я подвез Лисицу домой, поднялся на ее этаж и не ушел.
Сука. Почему я не ушел? Всё было бы иначе.
Потому что головой надо было думать, а не тем местом, которым ребенка сделал. Да и я ли? Вопрос. И есть ли в принципе беременность?
Смешно. И больно одновременно. В Вере я никогда не сомневался. Ни дня. Ни секунды. Чего не скажешь об Ире.
Наверное, это мне наказание. Карма. Контракт не продлил.
13. Вот же она
— Виталь, меня Ира в гости зовёт, — Вера крутится у зеркала, собираясь на работу. — Посидим, поболтаем.