Ничего.
Только пустота.
Я беру сумку, достаю из неё сложенный снимок УЗИ, кладу на стол.
– Поздравляю, – говорю. – Папочка.
И ухожу.
Коридор кажется бесконечным. Каждый шаг гремит в ушах. Я не плачу – слёз нет. Только свист в голове и странная легкость. Как будто больше нечего терять.
За спиной хлопает дверь. И вместе с этим звуком умирает всё, что было мной.
Глава 7.
Я выбежала из отеля, даже не помню – лифтом или по лестнице. Просто бежала.
Куда – не важно. Лишь бы подальше от них, от этого запаха предательства, от собственных рук, которые ещё дрожат.
Воздух режет горло. В глазах – слёзы, но я не вытираю. Пусть текут. Пусть хоть что-то вытечет наружу.
На каблуках неудобно, нога соскальзывает, но я не останавливаюсь. Люди оборачиваются, кто-то что-то кричит, но я не слышу. Всё тонет в одном гуле – как в ушах после выстрела.
На светофоре я почти падаю. Асфальт мокрый, чёрный, отражает огни. Выхватываю пальцами слёзы – и не вижу, что прямо на меня несётся машина.
Фары бьют в глаза, кто-то резко сигналит. Я застываю, как вкопанная. Ещё секунда – и всё. Конец.
Резкий визг тормозов, запах горелой резины. Машина останавливается в метре.
Майбах. Чёрный, глянцевый, с номерами, принадлежащие людям, которым открыты все двери.
Дверь приоткрывается. Из салона выходит мужчина – высокий, широкоплечий, в тёмном пальто. Дорогой костюм, перчатки в руке, взгляд – холодный и внимательный.
Так смотрят только те, кто привык отдавать приказы и добиваться без усилий.
Он идёт ко мне, шаг уверенный, ни спешки, ни раздражения. Голос низкий, хрипловатый, спокойный:
– Вы в порядке?
Я не могу ответить. Только качаю головой. Губы дрожат. Слёзы текут снова, сами, без разрешения.
– Нет… – выдыхаю. – Не в порядке.
Он замирает, и что-то в его лице меняется. Исчезает отстранённость, остаётся просто мужчина, который видит, что перед ним чужая боль.
– Вас трясёт, – тихо говорит он. – Садитесь.
– Не нужно… я… – слова застревают в горле.
– Садитесь, – повторяет твёрдо, но без нажима. – Иначе вы сейчас упадёте.
Он открывает дверцу. Я послушно опускаюсь в кресло, ощущая запах кожи и тепла.
Сама не понимаю, почему слушаюсь. Просто больше не могу держать себя в руках.
Плечи начинают дрожать, руки трясутся. И вдруг всё вырывается – всхлипы, короткие, глухие, будто изнутри. Я закрываю лицо ладонями.
– Простите… – шепчу. – Я не хотела… я просто больше не могу…
Он садится рядом, чуть поворачивается ко мне. Молчит.
Не спрашивает «что случилось», не предлагает платок, не произносит глупостей вроде «всё пройдёт». Просто сидит. И этого почему-то достаточно, чтобы я не сорвалась окончательно.