Дышим в губы друг друга так громко и с надрывом.
— Я боюсь… — тихо шепчет. — Что, если мы ошибемся? Что, если ничего не выйдет?
— Тогда мы будем знать наверняка, но будем знать и то, что мы пытались. Прошло время, а мы по-прежнему сильно любим.
Она молча прикрывает глаза, когда пальцы вновь и вновь рисуют на ее щеке узоры. На самом же деле я не могу поверить, что она в моих руках и так близко. Такая нежная.
— Я так тебя люблю, милая… Клянусь, если не выйдет я уйду. В этот раз…
— Я не хочу, — начинает говорить и все внутри обрывается разом.
Кира выпрямляет спину, и сама меня обнимает. Горячая ладонь опускается на мою скулу и движется к виску, утопая в волосах.
— Не хочу, чтобы уходил. Чтобы предавал и переставал любить. Потому что сама… — голос теряется, но она, прокашлявшись, продолжает: — Потому что сама продолжаю любить и чувствую, что не могу, — пожимает плечами, а с подбородка капают слезы, — не могу разлюбить. Не получается. Занимаюсь каким-то самообманом.
Вся толща этого неподъемного груза свалилась с моих плеч, а поверить в то, что она сказала, я так и не смог сразу.
Просто обнимаю ее, шепча: «Спасибо». Зная, что ни за что не предам, не оставлю, не обижу. Не обману и не разочарую.
— Люблю…
— Люблю…
Сотни поцелуев и объятий. Смех и облегчение. Счастье… и мы! Вдвоем!
— Просто попробуем, да?
— Да…
Спустя несколько лет
Подслушано мной, рассказываю вам:
— А ты уверен, что тридцать девять лет — это нормальный возраст для того, чтобы родить ребенка, Тим? Точнее, мне будет уже сорок.
Кира сидела на кровати и смотрела, не веря своим глазам на пластиковый футляр, который показал им с Тимуром срок ее беременности в четыре с плюсом недели.
Они сейчас совершенно точно были в шоке. Потому что такого в их планах определенно не было. Хотя обсуждения доходили до еще одного ребенка и буквально недавно каждый из них об этом вспоминал.
Доронины давно поговорили обо всем. Выяснили отношения, обговорили все, что давно замалчивали, чтобы не повторить вновь прошлые ошибки.
Им пришлось все начинать заново, потому что продолжить то, на чем они остановились было бы неправильно. С какой стороны ни посмотри, это пошло в большой плюс. Заново узнавать друг друга сейчас, какие они есть, заново учиться любить такими, какими они стали. Это было и есть прекрасное время для пары прошедшей через толщу боли.
Они не вспоминают то, что было. Они учатся жить с приобретенным опытом и надо сказать им удается это вполне хорошо.
После примирения прошло много времени и это утро, которое разбудило пару вновь токсикозом женщины, дало понять, что в организме будущей мамы что-то не так.