— Честно, я ему даже поверил на какое-то мгновение, — продолжает Марк, — вспомнил, какой взбудораженной ты была на вашей годовщине, но, когда пытаюсь понять, из-за чего это всё, причин не нахожу.
Замечая любопытный взгляд продавца, кивком указываю на свой кабинет Марку.
Только за закрытыми дверьми могу говорить свободно. Не хочу, чтобы обстоятельства моей жизни, особенно личной жизни, обсуждал персонал.
— Я волнуюсь за тебя, — говорит Марк. — Папа волнуется.
— Волнуется? — произношу я с сарказмом. — Серьёзно? Он о себе волнуется. И о том, что ему пришлось оправдывать моё внезапное исчезновение перед гостями.
Марк кивает, как бы подтверждая мои слова.
— Мама, — говорит Марк, делая шаг ближе, — я не понимаю, что происходит между вами. Почему ты так злишься на отца?
— Почему? — повторяю я, не сдерживая эмоций. — Потому что он изменил мне, Марк! Он предал меня, и я не могу просто закрыть на это глаза!
Марк выглядит шокированным.
— Изменил? Ты серьезно сейчас?
— Серьёзнее некуда. Я не могу продолжать жить с человеком, который не уважает меня, не уважает тебя, себя, в конце концов, не уважает. Потому что измена — это всегда грязь, в которую он окунается с головой. Сам ныряет туда и своих родных затягивает.
Сын смотрит на меня с растерянностью и печалью, в глазах мелькает злость на отца.
— Твою-то… Чёрт! Как он вообще мог⁉ — выплёвывает в сердцах. — И что ты будешь делать?
— Я уже сделала. Подала на развод.
В первую же ночь заполнила дистанционно заявление. Лежала на большой кровати в отельном номере и, утирая слёзки, ставила точку в двадцатипятилетнем браке.
Да… не так я представляла себе годовщину!
— Это просто в голове не укладывается. Полная хрень, — выдаёт всё ещё потрясённый сын.
— Да уж… хрень — это очень правильное слово, — усмехаюсь.
— Мама, ты только знай, что я поддерживаю тебя. Я понимаю, что ты чувствуешь.
Нет, сынок, не понимаешь, — думаю про себя, — но скоро поймёшь.
От этой мысли мне становится грустно.
— Папа совсем берега потерял, и я не могу осознать умом, как он мог так поступить. Ты заслуживаешь лучшего.
— Как у вас с Кариной дела? — перевожу тему.
Марк приподнимает брови.
— Да неплохо, вроде. Она нервная какая-то, но у неё бывает. Я ей сейчас мало времени уделяю, у нас тендер на работе полным ходом. Выиграю и станет спокойнее. Конец квартала всегда напряжёнка.
— Да, понимаю.
— Мамуль, если тебе помощь нужна, ты только скажи.
— Ты главное к отцу не лезь. А я послезавтра приеду домой на ужин. Устроим семейный совет. Там всё и объясню.
Мы живём, то есть уже жили… жили все вместе в огромном доме, он находится в коттеджном посёлке на границе города и области. Мы жили в одном крыле, а Марк с женой в другом, только кухня и огромная гостиная на первом этаже были общими.