— Я? — вспыхиваю. — Ты меня обвиняешь?
— Я… я пойду, пожалуй, — ползёт по стеночке Карина.
Я шагаю в сторону, пропуская её и не желая соприкасаться с этой дрянью. Карине двадцать два, я приняла её как родную дочь, когда они с Марком два года назад поженились. Оба молодые, горячие, влюблённые друг в друга. А эта змея: молодая и горячая, пробралась в штаны к отцу мужа. Да и Антон хорош! Он же любит Марка, родного сына, а с его женой спит.
Беспринципные!
— А ты? Ты совсем стыд потеряла? — кидаю Карине.
— Это… это нечаянно как-то получилось, — оправдывается дрянь.
— То есть ты нечаянно встала раком и стянула трусы перед моим мужем? Ты, что, меня дурой считаешь? Как ты в глаза Марку посмотришь после этого?
Она поднимает на меня взгляд, и я вижу короткий триумф в её глазах вперемешку с ужасом, словно ей приятно, что она уколола меня.
— Не приставай к Карине. Это её вообще не касается.
Невестка уползает за дверь, змея подколодная.
Мы остаёмся вдвоём.
— Что именно не касается? Твоя измена? По-моему, ты только что пихал в неё свой член, и да… это её касается напрямую.
— Тоже мне… трагедию устроила.
— Ладно я… ты сына предал! — тыкаю его в очевидное.
Антон проводит рукой по волосам. Поправляют галстук, как ни в чём не бывало. Белую рубашку заправляет в брюки. Ему сорок пять, мне почти сорок три, мы, считай, ровесники, и я знаю, что оба выглядим хорошо.
Мы, чёрт возьми, даже в зал ходим вместе, правда я на пилатес и йогу, а Антон железо тягает, он это с самой юности делает. У него разряд по греко-римской борьбе со студенческих времён и по плаванью. Всегда был подтянутым и сильным, девушки шеи сворачивали.
Так, может, он тогда и начал мне изменять? А я наивная доверчивая дурочка верила? Может, это всю жизнь длится?
— Ты сама виновата. Превратилась не пойми во что. Неинтересная, скучная, поговорить не о чём.
— А с Кариной есть о чём? Так разговаривал бы, а не трахался.
— С такими как она не разговаривают, — усмехается Антон. — Ну ты понимаешь. С ней ничего серьёзного. Это просто секс. Снять напряжение потребовалось. Не глупи, подумаешь разок гульнул. Ты была, есть и останешься моей женой. Для всех у нас идеальный брак. Вот пусть он таким и остаётся.
— Ты всё сказал? Карина жена нашего сына. Самому-то не противно будет Марку в глаза смотреть?
Как он мог предать меня? А жена Марка? Карина часть нашей семьи, она та, кому я доверяла. Я чувствую, как гнев и боль переплетаются внутри меня. А спокойное лицо мужа бесит.
— И не вздумай ничего говорить Марку, — угрожает. — А то… пожалеешь!
— Я молчать не стану!