Позже, когда дом уснул, я вышла во двор. Луна висела низко, свет падал на камни.
Я услышала, как где-то в тени щёлкнула зажигалка.
— Не спишь, — сказал Руслан из темноты.
— Ты следишь?
— Привычка.
Я села на ступеньки. Он подошёл ближе, протянул ей чашку чая. Пар поднимался, запах мяты смешался с дымом от его сигареты.
— Сегодня ты был не прав, — сказала я спокойно.
— В чём?
— В том, что считаешь всех вокруг врагами.
— Так проще выжить.
— А жить?
Он усмехнулся:
— Это другое.
— Ты не умеешь.
— А ты учишь?
— Кто-то должен.
Он замолчал, потом сказал тихо:
— Когда ты говоришь со мной так, будто я обычный человек, мне хочется поверить.
— А ты не обычный?
— Нет. Я слишком далеко зашёл, чтобы вернуться в обычную жизнь.
Я посмотрела на него. Лицо наполовину освещено луной, другая часть — в тени.
Красивое, жесткое. Мужчина, который может разрушить и спасти одним решением.
— Руслан, — сказала я, — ты хоть раз жалел о том, что сделал?
— Да. Но поздно.
— О чём?
Он посмотрел прямо в глаза:
— О том, что позволил себе увидеть в тебе не инструмент.
Сердце пропустило удар.
— Не начинай, — прошептала я.
— Почему?
— Потому что я не твоя.
— Ты уверена?
Он наклонился чуть ближе.
— Если бы я захотел, ты бы была моей.
— Ты привык брать силой.
— Нет. Привык, чтобы сами приходили.
Я встала.
— Я не приду.
— Посмотрим.
Он провёл рукой по щеке — еле-еле, касаясь кончиками пальцев.
— У тебя дрожат руки.
— От злости.
— Хорошо. Это тоже чувство.
Он развернулся и ушёл, оставив запах дыма и тихий след шагов.
Я долго стояла, не двигаясь. Ночь дышала холодом, но внутри было жарко.
Я впервые ощутила, что опасность — не только вокруг, но и внутри меня.
С каждым днём Руслан всё сильнее напоминал бурю: разрушает, пугает, но и очищает.
И где-то в глубине я понимала — если не научусь управлять этим огнём, сгорю сама.
В тот день воздух был тяжёлым, как перед бурей. Даже птицы молчали. С утра во двор вошёл мужчина — взмыленный, в пыли. Склонясь перед Русланом, он сказал тихо, но так, что слышали все:
— Люди Мурада перешли через границу долины. У них оружие.
Руслан даже не моргнул. Просто встал. Ни паники, ни злости — только это спокойствие, от которого внутри холодеет.
— Сколько их?
— Два десятка.
— Хорошо. Пусть подойдут ближе.
Слуги суетились, закрывали ворота, женщины выводили детей через задний ход.
Я бегала по дому, помогая собирать самое нужное. Но в голове был один вопрос: почему он ждёт?
Я нашла его в кабинете. Он стоял у окна, закатав рукава, и над картой гнал пальцем по линии горных троп.
— Ты ничего не собираешься делать? — крикнула ему.