— Это правда, Лейла. Я женился.
Я даже не сразу поняла. Сидела на диване, держала в руках чашку с остывшим чаем, и пыталась уловить смысл сказанного.
Он стоял напротив — спокойный, как будто говорит о погоде.
Муж. Мой муж.
— Что ты сказал?
— Всё, что ты услышала. Я женился.
— На ком?
Он отвёл взгляд.
— На дочери Мурада.
Я рассмеялась — истерично, коротко, будто воздух вырвался из груди.
— Мурада? Того самого, с кем вы враждуете двадцать лет?
— Всё меняется, — спокойно сказал он. — Это выгодно всем.
Я встала.
— Выгодно? А я где в этой сделке?
— Ты остаёшься в доме. Как мать моих детей. Никто не тронет тебя, Лейла.
Он сказал это таким тоном, будто делает мне одолжение. Как будто я — часть имущества, о которой просто нужно позаботиться.
— А любовь? — спросила я. — Или это слово теперь тоже невыгодно?
— Не начинай. Ты взрослая женщина, всё понимаешь. Это политика.
Я шагнула к нему ближе.
— Политика? Ты разрушил семью, чтобы получить власть?
Он пожал плечами.
— Так живут все.
В тот момент я поняла, что между нами — всё. Никаких «мы» больше не существует.
Есть он — человек, который выбрал власть.
И я — которая стала сопутствующим ущербом, побочным эффектом.
Он ушёл, хлопнув дверью. А я осталась в тишине.
Потом пошли звонки. Сначала шепот от соседей, потом прямые слова:
«Слышала? Он женился на дочери Мурада. Теперь кланы объединятся.»
«А Лейла? Ну что Лейла… потерпит.»
Я выключила телефон, но слова всё равно звенели в голове. Позор. Предательство. Унизили при всех.
Я не плакала. Просто села на пол и смотрела на ковер. Страх пришёл позже — когда поняла, что теперь я чужая даже в своём доме.
К вечеру приехал брат.
— Собирай вещи, Лейла. Уедешь к нам.
— Не могу. Дети здесь.
— Дети его. Он сделает всё, чтобы ты бросила их. Оно тебе надо?
— Я не оставлю их.
Он вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Тогда хотя бы не выходи из дома. Сегодня у него пир у Мурада, будут отмечать свадьбу.
Я отвернулась к окну. Слышала, как за стеной играла музыка, как смеялись люди.
И где-то там — мой муж. Танцует, поднимает бокал за «новый союз».
А у меня внутри всё горело. Не ревностью — пустотой. Как будто вынули сердце и оставили дыру.
Ночью кто-то заколотил в ворота. Слуга прибежал бледный, задыхаясь:
— Хозяина… нашли. На дороге. В крови.
Я выбежала босиком, не чувствуя ни холода, ни страха. Его привезли в багажнике старой машины. Лицо разбито, рубаха залита кровью. Живой, но еле дышит.
Я упала на колени.
— Кто это сделал? Кто⁈
Ответа не было. Только тихий стон и запах крови, от которого мутило.