остановился так, что между нами остался всего один шаг.
Я чувствовала тепло его тела, слышала, как он дышит.
— Можно? — тихо спросил он, глядя прямо в глаза.
— Что?
— Просто остаться.
Я не ответила.
Протянула руку, провела пальцами по его щеке.
Он поймал мою ладонь, прижал к губам — медленно, с силой.
И всё, что было между нами — страх, боль, прошлое — будто растворилось.
Осталось только это прикосновение.
Реальное, тёплое, живое.
Мы сидели на террасе.
Ночь спускалась с гор, пахло дождём.
Руслан слушал, как я рассказываю про лавку, про женщин, про детей, про будни, которые раньше казались скучными, а теперь были счастьем.
Он молчал, только смотрел — так, будто хотел запомнить каждое слово.
— Тебе здесь спокойно? — спросил он.
— Да. Впервые за долгое время.
— А со мной спокойно?
— Нет. С тобой живо.
Он тихо рассмеялся, взял чашку из моих рук и поставил на стол.
— Живо — это хорошо.
Он потянулся ближе,
и я знала, что поцелуй будет — неизбежно,
как дождь после долгой жары.
Когда его губы коснулись моих, всё внутри перевернулось.
Не было осторожности.
Только жадность, дыхание, руки.
Год тишины сгорел за несколько секунд.
Он отстранился, провёл пальцем по моей губе.
— Скучал, — сказал просто.
— Я тоже. Но не признаюсь.
— Уже призналась.
Я рассмеялась, прижалась к его груди,
чувствуя, как под ладонью бьётся сердце.
Живое. Настоящее.
Моё.
— Что теперь? — спросила я, когда мы сидели, укрывшись пледом, и смотрели, как город внизу гасит огни.
— Теперь будем жить, — ответил он. — Без войны, без чужих игр. Просто ты и я.
— Ты умеешь «просто»?
Он усмехнулся, коснулся кончиками пальцев моей шеи.
— Раньше — нет. Теперь хочу научиться.
— Значит, останешься?
Он посмотрел прямо.
— Если впустишь.
— Уже впустила.
Он поцеловал снова — мягче, но с тем же внутренним жаром,
и я поняла: всё, что было до этого — только дорога к этой минуте.
КОНЕЦ