Я сжала ладони.
— И что ты предлагаешь?
Он посмотрел прямо, не отводя взгляда.
— Ехать со мной.
— К тебе? — я усмехнулась. — В дом врага?
— Под защиту.
— Это одно и то же.
Он медленно обошёл стол и встал ближе. Я почувствовала запах его парфюма — сухой, резкий, с горчинкой.
Не запах, а предупреждение.
— Тебе не из чего выбирать, — сказал он.
— Это звучит как приказ.
— Это совет.
— А если я откажусь?
— Не успеешь.
Он говорил тихо, спокойно. Но в этой тишине чувствовалась сила, к которой не привыкла.
Не грубая, не крикливая — тяжёлая, как камень.
Я посмотрела ему в глаза.
— Зачем тебе я?
— Не ты. Символ. Пока ты под моей защитой, на тебя не посмеют напасть.
— А люди? Они скажут, что я перешла к тебе.
— Пусть говорят. Это и нужно.
Я поняла.
Ему выгодно, чтобы весь город решил, будто я его женщина. Щит от слухов. От нападок. От лишних вопросов.
Он прикрыл дверь, чтобы никто не слышал.
— Мы уедем сегодня вечером. Только ты и дети.
— А дом?
— Дом больше не твой.
Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но не заплакала.
— И если я соглашусь, что дальше?
— Дальше — живёшь у меня. Спокойно, безопасно. Но для всех — ты моя.
— А если я не хочу быть твоей?
Он наклонился ближе, почти шепотом:
— Иногда «хочу» не имеет значения.
Я отпрянула.
— Не смей меня трогать.
— Я не собирался. — Он выпрямился. — Но трогать тебя будут другие, если останешься здесь.
Эти слова были холоднее ножа. Потому что я знала — он не лгал. После всего, что случилось, клан мужа потерял уважение. Любой мог войти в дом, сорвать с меня платок, унизить — и никто бы не защитил.
Руслан дал знак своему человеку за дверью. Тот вошёл, молча положил на стол конверт — документы, паспорта, деньги.
— Подготовлено, — сказал он и исчез.
Я долго молчала. Потом спросила:
— Почему ты делаешь это?
— Потому что я умею считать.
— Что считать?
— Людей. Риски. Возможности. Ты — шанс.
Я не поняла. Он улыбнулся — впервые за всё время.
Не тепло, а опасно.
— Твой муж всегда считал, что может обмануть всех. Я покажу ему, что ошибался.
Он развернулся, будто разговор окончен.
— Вечером. В семь.
— А если я не выйду?
Он даже не обернулся:
— Выйдешь. Тебе ведь есть что терять.
После его ухода я сидела долго, пока солнце не спряталось за горы. Смотрела на сумку, в которую бездумно складывала вещи: документы, детские фото, какие-то платки.
Сердце колотилось, как пойманная птица.
Когда дети уснули, я открыла окно.
Вдалеке виднелись огни дороги, и в каждом — будто чья-то ловушка.
Я шептала сама себе:
— Это не навсегда. Только пережить. Только выжить.
Но внутри всё кричало: «Ты уезжаешь не к защитнику. Ты уезжаешь к врагу.»