Складывает руки на груди. Самоуверен, несгибаем. Весь будто изо льда. Тот короткий проблеск сочувствия тухнет навсегда.
– Твоя? Похоже, ты только сейчас понял, чего я стою.
Костя с мягким усилием берет меня за подбородок и вынуждает барахтаться в своих глазах–омутах.
– Ты была на грани банкротства. Еще полгодика и «Вилла Давыдовых» сгинула бы к черту. Я вытащил тебя из дерьма за небольшую плату и посмотри, во что превратилась компания.
Его лицо вблизи моего лица. Дыхание перехватывает. Оно закупоривается в легких, словно джин в кувшине.
– «Вилла Давыдовых» стала великой империей, а я твоей пленницей. Жаль, что я лишь сейчас сложила два плюс два.
– Ты моя, Диана. Только моя.
Сильные пальцы скользят от подбородка к шее с пульсирующей венкой, ключице, вырезу черного платья.
– У тебя больше нет права так считать.
– Я решаю все в нашей семье.
Ударяет кулаком по стене в миллиметре от моей головы.
– И про жену друга не забываешь. С ней тоже все решил?
– Замолчи, – цедит сквозь предельно стиснутые зубы. – Ксюха никто для меня. Она грязная…
Я превращаюсь в скалу без чувств и эмоций. Закусив губу, отпихиваю от себя мужа.
– Ты сам весь увяз в грязи, Кость. Мне противно. Но знай, компания хоть и принадлежит тебе документально, по факту она моя. Я не отступлю. Никогда.
Слезы набегают изнутри. Голос понижается, трясется в агонии. Я тороплюсь уйти, затеряться среди полок с марочными винами и напыщенных гостей, под музыку Вивальди.
Знала бы я, что утром, после ночи истерик и криков, тест на беременность покажет жирный плюсик…
Третья коробочка из–под теста летит в мусорку. Твою же!
Шлепаю себя по бедру, кусаю губы.
Я же почувствовала свое интересное положение еще пару недель назад, но всё оттягивала момент и вот…
Сижу на полу кухни, вокруг доказательства беременности. Куча фактов и наглядных улик! У меня двоится в глазах от них, немного знобит. Растираю предплечья, сметая мурашки. Кожа такая чувствительная, что содрать хочется.
А–а–а–а! Готова навести хаос в кухне! Запустить сковородкой в окно!
Беременность ведь не шутка. Не шоу любимого мной в детстве Амаяка Акопяна. Все по–настоящему!
Реальность убивает. Ставит к стенке и выдает автоматную очередь.
Ладошками накрываю опухшее от слез лицо. Я всю ночь ревела, как маленькая, уткнувшись в подушку. Ревела и думала о Косте и Ксюше. Неужели все так банально?
Он и она.
Давние друзья становятся любовниками.
Смешно.
Хохочу во все горло, пихаю ногами использованные пластиковые картриджи с двойными сплошными.
Господи, какая же я дура!
Я же в рот Косте заглядывала, чуть ли не красную дорожку перед ним стелила. А он свернул налево, даже не задумываясь.