ОЛИВИЯ
Знакомый храм, та же девушка помощница жреца — Медея, тот же жрец в белой рясе. Но в этот раз я волновалась отчего-то сильнее. Вся дрожала внутри, как осиновый лист, и было до слез страшно. Я безумно полюбила Питера, ношу под сердцем нашего ребенка, и теперь, парадоксальным образом, боюсь сочетаться с ним узами брака. Какие только глупости не лезут в голову…
Наверное, так и должно быть. Все невесты волнуются перед свадьбой. У меня она была первой, чтобы не думали окружающие. Теперь Питер знает, что я Оля Гринева, хоть в документах я числюсь Оливией Вайнер. Сегодня вновь стану Гринувей.
Служитель храма выглядел откровенно недовольно, его лицо было похоже на кислый лимон, но ни единым словом не обмолвился, лишь исподлобья, с холодным осуждением смотрел на нас, не смея перечить приближенному короля. Его молчаливое неодобрение витало в воздухе, но я не обращала на него внимания, погруженная в мысли о нас.
Медея же, напротив, сияла. Она торжественно поднесла к алтарю красную шелковую нить, которую в прошлый раз жрец безжалостно разрезал, символизируя расторжение брака. А рядом, на подносе, лежали наши новые кольца.
Я посмотрела на мужа, наши взгляды встретились.
— Все в порядке, не трясись так, — тихо сказал он, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Иначе я решу, что ты хочешь сбежать от меня, — улыбнулся, но я видела, что он тоже волнуется. Он взял мои холодные, дрожащие ладони в свои, и от его прикосновения по телу разлилось долгожданное тепло. Питер всегда такой теплый, в этом сказывается вся его драконья суть — стоило дотронуться до него, и он словно согревал изнутри своими объятиями. Что уж говорить про наши жаркие ночи…
— Ты уверен? — хотелось трусливо сказать «ну его этот ритуал, нам и так замечательно».
— Как никогда ни в чем не был уверен, — ответил он без тени сомнения.
— Вы готовы? — мягко прервала нас Медея.
Питер уверенно кивнул, я, сделав глубокий вдох, повторила за ним.
— Тогда прошу вас, — она жестом пригласила нас в небольшую комнату для омовения и переодевания.
Я попросила, чтобы сегодня никого не было в храме. Не хотела гостей. Слишком уж интимный ритуал. Это только наше, не хочу ни с кем делиться этими мгновениями. Питер меня полностью поддержал.
Королю, надо сказать, наш союз пришелся не по душе. После той единственной встречи, когда Питер привез меня во дворец — меня тогда наспех «привели в божеский вид», причесали, переодели в чопорное платье и отвезли на уединенную аудиенцию, — Генрих откровенно просил Питера не торопиться с браком, пока в королевстве продолжаются такие смутные времена.