Перехватывался этот кафтан шёлковым кушаком золотого цвета, поверх которого располагался классический воинский пояс с чеканными золотыми накладками, поддержанный по новой моде Y-образной кожаной портупеей, ведь на него вешалось клинковое оружие. Понятно, что в былые времена обходились и без неё, да и в Европе рыцарский пояс как-то справлялся со своими задачами. Но Иоанн упорно её насаждал. Ему не нравилось, когда пояс провисал от клинка.
Вместо чулок, обычных для жюстокора или сшивных шоссов, ходивших в это время на Западе Европы, Иоанн носил галифе со слабо выраженными «ушами». Пошитые из всё того же шёлкового бархата насыщенного бордового цвета. Впрочем, в отличие от кафтана, этот элемент гардероба не имел никакой вышивки вовсе.
На ногах короля красовались сапоги, доходившие ему почти до колен. Но не простые, а обтянутые тем же бархатом с обильным золотым шитьём. Ходить в таких можно было только в помещении. Но больше и не требовалось для костюма, сшитого специально для приёмов.
Но на этом образ не завершался, потому что на плечах короля покоился плащ с прорезными рукавами. Длиной до колен и довольно массивный. Да и вообще, всем своим видом больше напоминавший не плащ, а распашной кафтан без рукавов. Его, как и весь остальной костюм, пошили из шёлкового бархата, расшили золотом и оторочили мехом горностая как по основной кромке, так и по прорезям рукавов.
Плащ прикрывал эспаду испанской работы с дагой, что висели у Иоанна на поясе. Не прятал, но только прикрывал, частично, отчего король выглядел не просто как богатый купец или священник в миру, а настоящий аристократ[2], пусть и в домашней обстановке.
На его шее покоилась цепь с чеканными золотыми пластинами. А на голове уютно располагалась корона — та самая, что подарил Папа вместе с документами, подтверждающими права отца Иоанна наследовать титул короля Руси.
Корона была довольно лаконична и экономна, что ли. Ничего хитрого и сложного она собой не представляла. Простой золотой обруч, от которого вверх отходила дюжина зубцов. Каждый заканчивался фестоном в виде четырёхлистного клевера, имевшего на листиках по маленькому самоцвету. Более зубцы никак не украшались. Сам же обруч имел по верхнему и нижнему краю парные дорожки из витых косиц, заполненные мелкими самоцветами. В основном же поле, что шло между этих полос, располагалось по более-менее крупному самоцвету в «корзинке», оформленной под листья. По одному на каждый пролёт между зубцов.
Иоанн, когда первый раз осматривал эту корону, немало покривился. Да, сделали добротно, и откровенного брака он не заметил. Но было видно — грубая работа, на скорую руку. Да и камни весьма посредственные, тусклые, а местами и мутные. Корону явно лепили наспех из того, что имелось под рукой.