Этот отряд татар скрылся. А через полчаса появился другой. Крупнее. И более пафосный. Это прибыл Тимур — бекляри-бек[5] покойного хана Ахмата — и два ногайских мурзы — Муса и Ямгучи[6]. Проще говоря, самые влиятельные лица в татарской армии. Кроме, конечно, Сайид-Ахмата, что претендовал на положение хана Большой Орды и Менгли Герая, желавшего вернуть свой статус Крымского хана.
Подъехали переговорщики.
Спустились с коней вместе со своей свитой. И вошли в пределы вагенбурга, где Андрей Васильевич, Даниил Холмский и молдавский командир, предводительствующий союзным отрядом, сели пообщаться с гостями. Но не наедине. А в окружении до зубов вооружённых сторонников, как и тогда — в Кафе. Из опасения попыток реванша.
— Что вы хотите? — наконец спросил Даниил после долгих расшаркиваний и приветствий.
— Мы пришли сюда как союзники и друзья. И, видит Аллах, не желали вражды. Но происки Иблиса…
— Не мы её начали.
— И мы уже раскаиваемся в содеянном, — осторожно произнёс Тимур. — Люди Мехмеда Фатиха в этот раз были разбиты. Но если мы рассоримся, то в следующий раз они сумеют добиться успеха.
— И что вы хотите? — вновь спросил Даниил, явно выводя собеседников на переговоры о деньгах.
— Вчера умер Сайид-Ахмат, — с укоризной глянув на Холмского, ответил Тимур.
— Умер? Но как?
— Не важно. Он мёртв. Менгли Герай сбежал. Степь ждёт великая смута. И в это непростое время мы очень не хотели бы расходиться врагами. Твой король, — произнёс Тимур, обращаясь к Андрею Васильевичу, — ведь не хочет, чтобы из степи постоянно приходили набеги.
— Ты угрожаешь ему войной?
— Я был при Алексине, — усмехнулся Тимур. — И помню его слова о том, что Орда не город, а потому крепкие стены не окружают кочевья. Последнее, что я хочу, это войну с твоим королём.
— Ты хочешь долю в добыче? — ещё прямее спросил Холмский.
— Мы хотим справедливости, — ответил за него Муса. — Наши воины проливали кровь в общем деле.
— К тому же вы на нашей земле, — заметил Ямгучи.
— Некогда эта земля принадлежала князьям Руси, — возразил Даниил. — Там, у Керчи, была их столица. И только вторжение Чингисхана отдало эти земли в руки Степи. Это не только ваша, но и наша земля. Наши праотцы проливали здесь кровь, сражаясь с врагами ещё в те времена, когда ваши предки даже за Уральский камень не перешли.
— Это земля наша по праву! — вскинулся Ямгучи.
— Погоди, — прервал его Тимур. — Что ты этим хочешь сказать?
— Что эта не твоя или моя земля, а то, что она наша, — вместо Холмского ответил Андрей Васильевич, грозно сверкнул очами на своего воеводу. Чтобы тот «фильтровал базар».