– Пообедаете со мной? – выпалил товарищ Жадные Зенки чуть ли не с отчаянием.
– Нет! – ответила чересчур резко, будто оплеуху отвесила. – У меня дел невпроворот.
Ещё же вещи собирать, чтобы податься в бега. Поддельные документы доставать, записываться на пластическую операцию по смене лица и пола. А всё из-за тебя, плейбой. Вылупился ни к месту!
Бочком протиснулась мимо вощёного мужика, мимоходом угодила в ауру его запаха, и по телу с грохотом пронёсся товарный состав с мурашками. Копи царя Соломона, как божественно он пах!
Туалетную воду угадала без труда: Dior Sauvage. В ней звучали изысканный шлейф бергамота, а в послевкусии раскрывались землистые нотки пачули. В сочетании с крепким амбре геля для душа (наверняка какой-нибудь Олд Спайс или Акс) выходило недурственно. Даже добравшись до учительской, я всё ещё ощущала его аромат и по инерции продолжила гадать, что так привлекло его в моей заурядной внешности.
Внезапный приступ симпатии исключаем сразу. Красавчики сходят по мне с ума исключительно во снах. В моих сновидениях, мечтательно- несбыточных. Может, у него недобор воспитанников и срочно требуется помощь соседней гимназии? Тогда идея охмурить советника директора по воспитательной работе выглядит здравой. Он меня пару раз покормит (всем ведь известно, что путь к сердцу толстушек пролегает через барханы бизнес-ланчей), а я расстараюсь на славу: запланируем совместный спортивный досуг, проведём соревнования среди гимназистов. Разумеется, с привлечением родительской общественности и так далее.
– Лен, ты чего застыла? – молоденькая учительница математики Рената Альбертовна глянула на меня с озабоченностью. – Губами шевелишь, в лице ни кровинки. Плохо себя чувствуешь?
Да просто отвратительно!
– Нет, Рина, всё отлично, – солгала, не моргнув. – Я тут вам рекламу от Максима… м-м-м, Владимировича принесла. Будь другом, раздай по классам.
При упоминании именитого тренера и спортсмена международника Рената оживилась. Схватила кипу чёрных бланков, с жадностью изучила и разочарованно вздохнула. Я поняла её эмоции. К несчастью, Человек-рентген не печатал свой снимок на рекламках. Поди знал, что тогда их зальют слюнями обожательницы и посрывают недоброжелатели.
– Конечно, раздам, – улыбнулась математичка.
А я вернулась к себе за стол и с головой ушла в обязанности, задним числом привычно недоумевая, кому и зачем понадобилась переименовывать должность педагога-организатора в звучное звание «советника директора». Вот сидела я раньше в тихом закутке за актовым залом в окружении коробок с реквизитом и стоек с костюмами. Девчонки забегали ко мне на чай со сплетнями. Рабочий день проносился со скоростью звука, а если растягивался до позднего вечера, то я совершенно этого не замечала.