– Нет-нет, я в порядке, – поспешила уверить, а сама дивилась его прикосновениям.
Мягкие мазки подушечками пальцев, от которых пахло ментолом, прошлись над бровями и спустились к виску. Очертили упитанные щёки. Хей, зачем?!
– Уберите, пожалуйста, руки, – пропищала в отчаянии и отшатнулась, едва он попробовал приблизиться ещё на шаг. – Со мной всё отлично!
– Ну, знаете, иногда лучше воочию убедиться. – Максим отступил, только глазеть на меня не перестал.
– А-а, ну да, – согласилась по инерции, потом всё же додумалась присесть, споро сгребла рекламации в неаккуратную стопку и прижала к груди.
Быстро выпрямилась и лишь тогда уловила прямой как стрела взгляд, скользящий от макушки к ступням. Тренер меня сканировал, изучал, запоминал в деталях. Любопытно узнать, с какой целью?
Щёки невольно загорелись под его пытливыми глазами цвета индиго.
– Я отнесу ваши листочки в учительскую, – заблеяла почти шёпотом.
– Спасибо.
– Классные руководители раздадут ученикам, сбросят фото в родительские чаты.
– Да, это здорово.
– В вестибюле можете оставить парочку. Я передам на вахту, чтобы приклеили на видном месте.
– И за это признателен.
А сам поедал меня маньяческим взором, таким тяжёлым и липким, что хотелось сбежать из страны. Я не привыкла к столь откровенному разглядыванию. Мужчины редко залипают на красоток оверсайз вроде меня. Нет, иногда, конечно, смотрят в мою сторону – на попу, например, если имею неосторожность обтянуть бёдра одеждой, или клюют носом в декольте, коли случается настолько опростоволоситься и напялить неподходящий верх, который выставляет все прелести напоказ. Но вот с таким хамским оцениванием, когда в поле зрения попалась целиком, а не наиболее выдающиеся части тела, я встретилась впервые. И стушевалась. Вернее, запаниковала.
Эге-гей, что происходит? Смазливым и накаченным мачо не заходят пышнотелые нимфы, мне ли не знать!
Максим Владимирович вовсе не собирался прекращать этот балаган. Стоял почти вплотную, взмахивал пушистыми тёмными ресницами, егозил по мне глазами. Дышал как-то отрывисто.
Сделала шаг влево, намереваясь обойти препятствие. Он тут же последовал за мной. Я насупилась, прижала листовки теснее и попыталась обойти помеху с другой стороны.
– Дайте же пройти!
– Когда у вас обеденный перерыв?
Мы заговорили одновременно, поэтому плохо расслышали друг друга. Я уж точно не разобрала, что он пролепетал своими полными и чувственными губами, один вид которых заставлял облизнуться.
– Посторонитесь, говорю. Мне нужно в учительскую.
И на вокзал за билетами. Трусливый порыв схорониться на месяцок у бабули в деревне никуда не исчез.