Через полчаса показалась деревня Красная, с десяток изб, покосившийся забор вокруг огородов, церковка на краю с облупившейся краской на куполе. Ноздрев приказал вознице остановить экипаж у первой избы.
— Вот здесь Кулаков живет, ваше благородие, — он указал на низкую избу с потемневшими бревнами и заплатанной соломенной крышей.
Я вышел из экипажа, поправил сюртук. Ноздрев последовал за мной. Мы подошли к крыльцу. Я постучал в дверь.
Дверь открылась не сразу. Изнутри донеслось шарканье, потом скрип половиц. На пороге появилась старуха в сером платке, лицо сморщенное, глаза водянистые.
— Чего надобно? — она прищурилась, разглядывая нас.
— Кулаков дома? — я снял шляпу.
— Нету. На работе.
— Где работает?
Старуха помолчала, потом неохотно ответила:
— В Дубровке. Церкву строят. Уж неделю как там.
— Дубровка это где?
— В соседнем уезде. Верст двадцать будет.
Я переглянулся с Ноздревым. Тот пожал плечами.
— А когда домой приезжает?
— По воскресеньям. Да и то не всегда. Там его кормят, ночует при стройке.
Я поблагодарил старуху кивком. Она захлопнула дверь, не попрощавшись. Мы вернулись к экипажу.
— Ноздрев, знаешь, где Дубровка находится?
— Знаю, ваше благородие. Верст двадцать пять по тракту. Там действительно церковь строят, я слышал.
— Едем туда.
Возница кивнул, залез на козлы. Экипаж развернулся и покатил обратно к тракту.
Дорога заняла больше двух часов. Тракт разбитый, грязный после дождей. Экипаж трясло на колдобинах, Ноздрев держался за ремень и поминутно кряхтел. Я смотрел в окно, обдумывал ситуацию.
Если Кулаков действительно неделю находится в Дубровке, алиби у него железное. Значит, надо искать других подозреваемых. Кто еще мог знать о стройке?
Дубровка оказалась побольше Красной, изб тридцать, есть лавки и трактир. В центре деревни высилась недостроенная церковь, леса обвивали стены, наверху копошились рабочие. Рядом сложены кирпичи, бревна и бочки с известью.
Возница остановил экипаж у церкви. Я вышел и направился к месту стройки. Несколько каменщиков возились с кладкой, другие подносили кирпичи. Я окликнул ближайшего:
— Кулаков здесь работает?
Мужик выпрямился и вытер руки о рубаху:
— Кулаков? Вон там, наверху. — Он указал на леса.
Я поднял голову. На лесах, под самым куполом, стоял знакомый коренастый мужик с красным лицом. Кулаков. Он укладывал кирпичи, промазывал швы раствором. Увидел меня, замер, потом начал медленно спускаться.
Спустился минуты через три. Лицо потное, руки в извести и глине. Он подошел, остановился шагах в трех и смотрел исподлобья.
— Здравствуй, Кулаков, — сказал я ровно.