Убедить Петровича, конечно же, не получилось, остался стоять на своём:
— Люди очень ленивы по своей натуре, Никитушка, если ты не знал об этом. Твоего дядю отправляли на Гиблый остров очень злые личности, которые, кроме того, как раздавать поручения, ни на что больше не способны. А вот исполняли те поручения уже совсем другие личности, никакой ненависти к твоему родственнику не питавшие. Владыки Иерихона захотели мучений Росса — они их получили, и, уверен, до сих пор получают отчёты о мучениях новых. Но есть ли контроль на самом деле? Человек, который управляет всеми делами Гиблого острова, по-твоему, специально занимается каким-то уникальным рабом? Нет и снова нет. Всем из свободных, кто работает на этом чертовом острове, плевать на всех рабов. Рутина давно всё выжгла и осталась лишь лень и ненависть ко всему окружающему. Я даже не исключаю варианта, что в Иерихон уже сообщили о смерти Росса, а по факту он всё ещё жив. Порядка как не было, так и не будет — уясни это!
Витя, покивав, сказал:
— А ведь в этом есть смысл. Ставлю себя на место управляющего всей суетой острова Гиблый и получается так, что мне, человеку, заваленному работой, начальство свыше говорит — вот тебе, Витька, новый раб, особенный, он должен сильно мучаться, а мы должны получать отчёты о всех его мучениях. Что я сделаю в таком случае? Дам задание заняться этим одному из своих подчинённых, и этот подчиненный будет делать отчёты для моего начальства. Ставлю себя на место подчинённого — буду выполнять работу, понимая её глупость, максимально быстро. Придумал отчёт и делу конец, проверять ведь всё равно никто не будет. Неделя, месяц, максимум полгода и попытаюсь избавиться от ненужной работёнки. Последний отчёт: сдох ваш Росс, тяжёлой смертью, сильно раскаивался перед этим, но всё равно сгнил живьём. Всё!
Всё, что сказали дед и Витя имеет право на жизнь. Но вдруг на деле всё окажется совсем иначе? Имеем ли мы право рисковать? С людьми, которые пришли спасать Росса, церемониться не станут. Сейчас мы ни для кого неинтересны, и такой расклад мне очень нравится. Вновь становиться объектом чьей-то охоты вообще нет никакого желания.
— Сколько скептицизма в глазах! — Петрович погрозил мне пальцем. — Завязывай бояться, Никитка, и начинай уже спасать мир. Не забыл, что кроме тебя это никто не сделает?
Разглядывая шрам на своём левом предплечье, я тихо ответил:
— Чтобы попытаться подкупить охранника нам нужно что-то ценное, а с этим у нас так же туго, как со всем остальным. Петрович, я не поверю, что в твоём рюкзаке завалялся лишний килограмм золота или чего-то другого, равноценного ему. Подкуп отменяется.