Пётр Павлович Стремянников аккуратно расправил документы на столе гостиничного номера. Солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые зелёные шторы, создавал идеальное освещение для работы с бумагами. Шестидесятилетний юрист привык к определённому комфорту, но сейчас его заботило лишь одно — безупречность подготовленных документов.
Игнатий Платонов сидел напротив, внимательно изучая каждую страницу. Четверо бойцов заняли позиции у окон и двери, а неизвестный адвокату маг, подперев стену плечом, рассеянно пускал небольшие языки пламени между пальцами. На шкафу застыл ворон с чёрными, как смоль, перьями, чей внимательный взгляд немного нервировал опытного юриста.
Насколько адвокат знал, Платонов-старший заложил недвижимость во Владимире, и она уже была продана банком с молотка. Именно поэтому им пришлось остановиться в гостинице.
— Итак, Пётр Павлович, всё ли готово для нашего визита в канцелярию? — Игнатий отложил последний лист.
Стремянников прикоснулся к своему носу, острому, как у хищной птицы, и медленно кивнул.
— Абсолютно. Я подготовил полный комплект документов, подтверждающих ваше родственное право представлять интересы сына, — юрист указал на стопку бумаг. — Даже если какой-нибудь чиновник начнёт артачиться, у нас есть три прецедента из судебной практики прошлого века и один — свежий, двухлетней давности.
Один из бойцов нервно поправил кобуру и уточнил:
— А что, если они попытаются что-то выкинуть? Княжеские крысы не славятся своей честностью.
— Именно поэтому, — юрист постучал длинным пальцем по особой бумаге с синей печатью, — я заранее подал уведомление в Объединённую коллегию адвокатов о нашем визите. Официальное подтверждение получено. Любые противоправные действия против нас станут известны всем княжествам в течение часа.
Пиромант прекратил игру с огнём и подошёл к столу.
— Не нравится мне это место, — он огляделся по сторонам. — Слишком открытое, слишком уязвимое.
— Мы находимся в центре города, под защитой гостиничного персонала, — возразил Стремянников. — В некотором роде это безопаснее, чем тайные убежища. Вторжение сюда создаст слишком большую шумиху, что неизбежно разлетится по Эфирнету.
Игнатий задумчиво постукивал пальцами по столу.
— Возможно, вы правы, но всё же… — он не закончил фразу, когда его магофон внезапно издал мелодичную трель.
Стремянников заметил, как лицо собеседника напряглось при взгляде на экран устройства.
— Прошу меня извинить, господа, — Игнатий поднялся. — Мне нужно ответить на этот вызов.