Я наблюдал, как элита армии Сабурова тонет в грязевой пучине. Тяжёлая пехота наёмников пошла ко дну первой — вес брони и оружия тянул их вниз, как якоря. Один гвардеец отчаянно пытался сбросить усиленный бронежилет с разгрузкой, но застёжки заело от грязи. Он исчез под бурой поверхностью, оставив только пузыри.
Боярские маги тратили последние силы, удерживая себя на поверхности воздушными чарами — далеко не все аэроманты умели летать, как это делала Засекина. К тому же за них цеплялись товарищи — наёмники, раненые, паникующие бояре. Молодой дворянин пытался левитировать, удерживая в воздухе ещё троих. Его лицо побагровело от напряжения, потом магия иссякла, и все четверо рухнули в трясину. Старый аристократ создал ледяную платформу, но она треснула под весом десятка людей, вскарабкавшихся на неё.
Боярич с перебинтованной рукой барахтался в грязи, крича что-то неразборчивое. Какой-то наёмник попытался использовать его как опору, и оба ушли под мутную воду. Командир какой-то ратной компании держался на поверхности, сбросив оружие и амуницию, но течение несло его к водовороту у рухнувшей западной стены.
Но нам этом мы не остановились.
Артиллерия, молчавшая больше часа, чтобы создать иллюзию уничтожения, открыла методичный огонь. Снаряды рвались среди барахтающихся в грязи людей, поднимая фонтаны жижи вперемешку с частями тел. С башен восточного и западного фортов ударили снайперы — каждый выстрел находил цель в голове или груди, пытавшихся скрыться магов. Наши собственные, не участвовавшие в защите форта, обрушили на топь весь свой арсенал.
Это был не бой. Это был расстрел.
Командир «Неукротимых», которого я узнал по описанию из доклада Коршунова, попытался вытащить застрявшего по пояс бойца. Пуля Брагиной пробила ему голову, и он рухнул лицом в грязь рядом с тем, кого пытался спасти. Молодой боярич, чудом удерживающийся на обломке стены, поднял руки в знак сдачи.
Несколько усиленных бойцов Гильдии пытались организовать спасение товарищей. Трое из них выстроились цепочкой, вытаскивая четвёртого из трясины. Первый залп нашей артиллерии разнёс их на куски. Части тел в чёрной униформе разлетелись на десяток метров, окрасив грязь алым.
Моё внимание привлёк капитан Ибрагимов из Алых Витязей, который бултыхался в центре водоворота. Его шрам на щеке белел на фоне измазанного грязью лица. Понятия не имею, что он здесь забыл, но это оказалось роковой ошибкой. Офицер что-то кричал — то ли проклятия, то ли мольбы о помощи, но прилетевший рядом снаряд отправил мерзавца на дно.
Не все попали в смертельную западню. Несколько десятков магов и наёмников, оказавшихся у самых краёв форта в момент активации ловушки, сумели отскочить на твёрдую землю. Они немедленно попытались организовать спасение тонущих — геоманты пытались создать каменные мосты через трясину, аэроманты формировали воздушные потоки для вытягивания людей, пироманты пробовали выпарить воду. Но мы были готовы к таким попыткам.