Ярослава на мгновение замерла, потом фыркнула:
— Справились? Тебе руку искалечили так, что пришлось отпаивать Живой и Мёртвой водой, Крестовского чуть по дереву не размазало, а я едва не стала кровавым киселём от его телекинеза! Если это «справились», то я боюсь представить, что ты считаешь провалом.
— Провал — это когда кто-то из наших не возвращается. А мы все вернулись. И теперь знаем, как они дерутся, чего ожидать. Опыт, купленный кровью, — самый ценный. Тот Кощей сдох, сдохнет и этот.
— Да, после того как ты забил ему глефу в череп, находясь в шаге от смерти, — она покачала головой. — Прохор, я серьёзно. Хватит геройствовать в одиночку. У тебя теперь есть… есть люди, которым ты нужен живым.
По груди разлилось тепло от её слов, и я закрыл глаза, пытаясь проанализировать то, что почувствовал во время контакта. Связь работала в обе стороны — пока Кощей лез в мою голову, я тоже уловил кое-что о нём. Энергетические потоки, структура его сущности, уровень силы…
— Плохие новости, — открыл я глаза. — Он на грани трансформации. Ещё немного, и станет Абсолютом, Чёрным королём.
— Абсолютом? — Вершинин нахмурился. — Что это значит?
— Четвёртая трансформация Бездушного, — пояснил я, и увидел полное непонимание в глазах окружающих. — Смотрите. Трухляк — это Низший Бездушный. После первой трансформации он становится Усиленным — Стригой. После второй — Древним — Жнецом. После третьей — Кощеем — Лордом Бездушных. А после четвёртой…
На миг умолкнув, попытался подобрать слова слова.
— После четвёртой он трансформируется в Абсолюта. По силе это сравнимо с магом ранга Грандмагистр. Неуязвимость к целому ряду школ магии. Способность контролировать десятки тысяч Бездушных одновременно. Сила, способная в одиночку уничтожить целый город.
Я помолчал, и перед глазами встали образы из прошлой жизни.
Первого Чёрного короля уничтожил не я. Это сделал Аль-Мустафа ибн Рашид, Грандмагистр степняков из Хорезма. Единственный, кто в то время мог тягаться со мной в магической мощи. Мы были соперниками, почти врагами — его народ и моя империя веками спорили за земли. Но когда Абсолют по имени Тлен вышел из-за Грани, Аль-Мустафа не колебался.
Я прибыл в это место уже спустя месяцы, услышав рассказ о той битве из свидетельств очевидца — пастуха, что каким-то чудом выжил, оказавшись не в то время, не в том месте.
Старый хорезмиец, весь в белом, встал посреди выжженной пустыни напротив чудовищной твари. Аль-Мустафа обернулся живым солнцем. Не заклинание — он сжёг свою душу, превратив жизненную силу в первозданный огонь. Температура была такой, что песок на километры вокруг обратился стеклом. Абсолют сгорел, но и мой соперник… от него осталась только тень на песке.