— И не меня одного! — с вызовом выпалил студент…
— Не беспокойтесь, барышни! — проигнорировал последнюю реплику император, обращаясь к женской части. — Господин Сазонов — не злодей и опасен исключительно для органов правопорядка. Даже больше скажу — он и его товарищи вернутся из этой аудитории в свои дома, а не на тюремные нары, если только не задумают устроить прямо тут штурм Бастилии. Пообещайте, Егор Сергеевич, что будете вести себя прилично, не пугать дам, устраивая революцию в аудитории. Так и быть, можете спускаться. Продолжим разговор без митинговой риторики.
Пока Егор Сергеевич Сазонов спускался с пьедестала на грешную землю под свист и улюлюканье однокашников, Мария Федоровна мучительно искала и не находила объяснение происходящему на ее глазах действу. ‘Где и когда Никки научился разговаривать с толпой, с такой агрессивной, заранее настроенной против него? Кто его этому научил? Великий князь Николай Михайлович? Даже не смешно. Вон он стоит скромно, забившись в угол, с глазами нараспашку! Тут не яхт-клуб с его аккуратными тупыми приборами, тут о взгляд порезаться можно! Толпа, как зверь, чувствует, кто её боится и безжалостно расправляется с давшими слабину… А Никки — её скромный, тихий, застенчивый мальчик, чувствует себя среди этой неотёсанной публики, как рыба в воде! (*)
Мысли Марии Фёдоровны бились о стену непонимания, как волны о борт корабля. А император тем временем уже вернулся на кафедру, облокотился о нее и продолжил прерванный монолог:
— Мы вступаем в ХХ век — время узкой специализации и международного разделения труда… Но при этом есть два дела, в которых абсолютно все являются специалистами — как воспитывать детей и как управлять государством. Особенно остро это чувствуется в среде интеллигенции. Образованные люди хотят, чтобы их мнение было услышано, а потенциал — использован. Стоять на пути лавины, спускающейся с академической горы, я не собираюсь. Поэтому нахожусь тут и готов слушать и использовать. Разговор будет публичным, без всякой цензуры, с отменой всех ограничений и запретов на политические дискуссии. Итак, господа будущие политики, что вы хотите предложить и что собираетесь строить такого, за что готовы идти в тюрьму и на каторгу?
— Рай, Ваше императорское величество! — с вызовом, громко и отчётливо произнёс Сазонов. — Мы собираемся построить царство небесное на Земле! И мы уверены, что у нас получится, если нам не будут мешать!
Аудитория вздохнула, как одно большое и грузное животное.
— Рай — это хорошо, — кивнул император, — я думаю, что никто из присутствующих, включая жандармских офицеров, не отказался бы хоть немного пробыть в таком месте ещё при жизни. Я даже не буду выказывать сомнения о наличии у вас планов и чертежей, которые позволят сконструировать эдемские сады без огрехов. Но если уж мы с вами находимся в храме науки, не правильнее ли было бы попробовать организовать для начала малую модель парадиза и проверить ваши планы и расчёты на себе и на своих друзьях?