— А чего сообщения перестал посылать? Ведь ходят купцы из Индии в Россию, сам не раз видел таковых.
— Слово я государю дал, что более обманывать его не стану, будут служить верно, аки пёс дворовый. Крест целовал, Миша, а с таким не шутят, — ответил Иван Миронович.
Старший брат наполнил стеклянные стопки ромом, братья выпили, закусили.
— Хорош напиток, Ваня. Как говоришь, ромом называется? — спросил Михаил.
— Он самый и есть. Такой здесь в Индии делают, а ещё в Новом Свете, на островах Карибского моря. Ладно, Миша, рассказывай, как семья, как наша сестрица Евдокия, все ли здоровы?
— Да что нам сделается? У Шувалова служить можно, особо не забалуешь, но и без нужды он не придирается. У Евдокии всё хорошо, все живы здоровы. Старшего сына хотели в армию забрать, да граф не позволил. У моих тоже всё хорошо. Ты лучше, Ваня, скажи, как так получается, что каторжник смог разбогатеть, да ещё и герцогом стать? Может кто-то за ним стоит, тот, кто его направляет?
Иван Миронович нахмурил брови и строго посмотрел на брата.
— Послушай, Мишка, меня внимательно и заруби себе на носу. Оскорблять нашего государя словесно непозволительно. За такие слова типа «каторжник» можно головой в петлю угодить, ну или раскладывают тебя на лавке и всыпают плетей. Так как ты мой брать единокровный буду считать, что я не слышал срамных слов. Ты вот думаешь, как и граф Шувалов, что за моим государем кто-то стоит, только нет никого, сам он по себе. Откуда вся его грамота никто не знает, да и опасно задавать герцогу такие вопросы, для здоровья опасно.
— Ладно, понял я тебя, не кипятись. Граф велел мне напомнить, что долг за тобой, — более миролюбиво продолжил разговор Михаил.
— Долг я ему выплатил сполна, когда письмо ты мне в крепость привозил и я побег устроил. Не забывай, Миша, что я присягу нарушил, за что мне петля в России уготована или каторга. Граф Шувалов меня от гнева императрицы не спрячет, ибо за свой зад будет беспокоится. Не хотел я ему писать, да видимо придётся. Отпишу, что именно он готовил побег. А ну как об этом Екатерина узнает? Шувалова быстро в ссылку отправят и объявят изменником.
Старший Копытов посмотрел на то, как смутился младший брат, хмыкнул и продолжил.
— Погостишь пока у меня, к лету государь прибудет, вот он и решит, что тебе дальше делать.
Михаил растерянно кивнул, он думал, что старший брат Иван безоговорочно выполнит всё, что прикажет Шувалов, но действительность оказалась совсем другой, не той, что ожидалось.
Лето 1770 год. Восточная Индия. Иоанн Антонович.
По дороге в Индию нашлась причина задержаться в водах недалеко от острова Мозамбик. На нас напали пираты. Возможно, они приняли наш фрегат за торговое судно. То, что фрегаты или галеоны занимаются перевозкой товаров у торговцев не редкость. Наш корабль один, а для пиратов милое дело пощипать одиночного морехода. Две трёхм[20] подстерегли нас, когда мы обходили Мозамбик с южной стороны. Будь на нашем месте действительно торговое судно, наверняка бы пришлось несладко купцу и его команде. Сначала капитан Бауден предложил утопить эти кораблики, но я, подумав отказался.