— Привет, Кир. Да, надела, — я тихо вздохнула, потирая переносицу. — Это в коридоре девчонки собираются куда-то. У них вечеринка. А я дома, учу.
— Вот и правильно. Нечего тебе там делать. Все эти студенческие сборища — сплошной разврат и пьянка. Нормальные девушки по таким местам не ходят. Книжки читай, умнее будешь. Ладно, я пойду, мне завтра с отцом в гараж с утра. Целую. Не засиживайся допоздна.
Экран погас. Я осталась сидеть на кровати с телефоном в руке, чувствуя, как внутри ворочается тяжелое, липкое чувство вины пополам со скукой. Кирилл был прав. Он всегда был прав. Но почему от его правильности мне каждый раз хотелось завыть? Почему его забота казалась мне невидимыми наручниками, которые с каждым днем затягивались на моих запястьях всё туже?
Дверь нашей комнаты с грохотом распахнулась. Влетела Юля. На ней были короткие кожаные шорты, грубые ботинки на платформе и сетчатый топ, под которым угадывалось темное белье. Её кислотно-зеленые волосы были уложены в две дерзкие шишечки.
— Так, святая Анжелика, откладывай свои талмуды! — Юля подскочила к моей кровати и решительно захлопнула учебник прямо перед моим носом. — Мы едем на природу. За город. Там сегодня закрытый сбор у рейсеров. Костер, шашлыки, музыка, сосны и куча крутых парней.
— Юль, ты с ума сошла? — я отпрянула, прижимая к груди кружку с чаем. — Какие рейсеры? Какой загород? Мне Кирилл только что звонил, я обещала быть дома. И вообще, я не умею общаться с такими людьми. Я там буду как белая ворона.
— Твой Кирилл за тысячу километров отсюда, он не узнает, если ты хотя бы раз в жизни высунешь нос из своей раковины! — Юля умоляюще сложила руки на груди. — Лик, ну пожалуйста! Мой оператор с факультета слился в последний момент, а мне нужен репортаж для студенческой газеты о нелегальных гонках. Одной мне туда соваться стремно, там публика специфическая. Поехали со мной, просто посидишь в сторонке, подышишь воздухом. Если станет скучно — через час уедем на такси. Обещаю!
Я посмотрела на Юлю, потом на закрытый учебник, потом на телефон. В голове зазвучал строгий голос мамы: «Приличные девочки сидят дома». А следом — ровный, уверенный тон Кирилла: «Нормальные девушки по таким местам не ходят».
И в этот момент во мне проснулось что-то темное, бунтарское. То, что я подавляла в себе все девятнадцать лет жизни. Мне чертовски надоело быть «приличной и нормальной». Мне хотелось узнать, какая я на самом деле, если снять этот розовый, дурацкий кардиган.
— Ладно, — выдохнула я, поднимаясь с дивана. — Я поеду. Но только на час!